Aurelius Sulpicius
Схоластик
Нет, традиции его древнего рода, равно как и традиции других древних родов, в то время в тех условиях торжества принципата Августа кажутся мне необратимо невозвратимыми.
Император Тиберий-2
- Автор темы Aurelius Sulpicius
- Дата начала
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Чего надо от жизни - такой вопрос в 50 лет не решается.
Однако мне кажется, что его личностные установки, сложившиеся под влиянием в том числе и происхождения и определявшие стиль его общения, в том числе и с сенаторами, мешали установлению такого же легкого (да простится мне применение здесь этого прилагательного) общения, какое удалось наладить его великому предшественнику.
Однако мне кажется, что его личностные установки, сложившиеся под влиянием в том числе и происхождения и определявшие стиль его общения, в том числе и с сенаторами, мешали установлению такого же легкого (да простится мне применение здесь этого прилагательного) общения, какое удалось наладить его великому предшественнику.
С удовольствием перечитал всю вашу дискуссию.
Намерен присоединится, если не возражаете.
Касательно республиканизма Тиберия:
Проблема мне видится в том, что сенат в то время состоял в основной своей массе из людей, которые уже не могли управлять государством, но еще не были готовы повиноваться. Причем в этом подвешенном положении ситуация находилась аж до времени Антонинов, когда сенат уже был доведен до определенной кондиции репрессиями, приемом новых членов и продолжительным (более 100 лет) аморфным существованием в виде декоративного органа «восстановленной республики» Августа.
Тиберий же пытался (единственный в своем роде, кстати), каким-то образом передать сенату не только номинальные функции, но и часть реальных. Все эти жесты вроде отказа от титула «отца отечества», подчеркнутое уважение к сенату, передача многих практических вопросов на его усмотрение и пр. здорово смахивают на зондирование почвы на предмет готовности и способности к более активному сотрудничеству. Сенат оказался не готов. Видимо поведение Тиберия многие воспринимались двояко: либо как проявление слабости и неуверенности в собственном положении (соответственно можно наглеть как это делала Агриппина со товарищи), либо как обыкновенное лицемерие, а в таких условиях выстраивание нормального сотрудничества было довольно проблематичным. Когда же отцы сенаторы уяснили, что Тиберий может вести себя немного иначе, поезд уже ушел.
Ну и после заговора Сеяна режим выродился в абсолютистский режим, едва прикрытый видимостью республиканских институтов, потому что восстановить положение конца принципата Августа было уже невозможно. И репрессивный режим был еще более отдален от республиканского идеала, чем куцый гражданский мир Августа, что едва ли радовало Тиберия.
К концу правления вопрос с политическим устройством империи он, видимо, вообще пустил на самотек, предоставив разбираться со всем этим следующему принцепсу.
А тот разобрался...
Намерен присоединится, если не возражаете.
Касательно республиканизма Тиберия:
Проблема мне видится в том, что сенат в то время состоял в основной своей массе из людей, которые уже не могли управлять государством, но еще не были готовы повиноваться. Причем в этом подвешенном положении ситуация находилась аж до времени Антонинов, когда сенат уже был доведен до определенной кондиции репрессиями, приемом новых членов и продолжительным (более 100 лет) аморфным существованием в виде декоративного органа «восстановленной республики» Августа.
Тиберий же пытался (единственный в своем роде, кстати), каким-то образом передать сенату не только номинальные функции, но и часть реальных. Все эти жесты вроде отказа от титула «отца отечества», подчеркнутое уважение к сенату, передача многих практических вопросов на его усмотрение и пр. здорово смахивают на зондирование почвы на предмет готовности и способности к более активному сотрудничеству. Сенат оказался не готов. Видимо поведение Тиберия многие воспринимались двояко: либо как проявление слабости и неуверенности в собственном положении (соответственно можно наглеть как это делала Агриппина со товарищи), либо как обыкновенное лицемерие, а в таких условиях выстраивание нормального сотрудничества было довольно проблематичным. Когда же отцы сенаторы уяснили, что Тиберий может вести себя немного иначе, поезд уже ушел.
Ну и после заговора Сеяна режим выродился в абсолютистский режим, едва прикрытый видимостью республиканских институтов, потому что восстановить положение конца принципата Августа было уже невозможно. И репрессивный режим был еще более отдален от республиканского идеала, чем куцый гражданский мир Августа, что едва ли радовало Тиберия.
К концу правления вопрос с политическим устройством империи он, видимо, вообще пустил на самотек, предоставив разбираться со всем этим следующему принцепсу.
А тот разобрался...
Aelia
Virgo Maxima
Здравствуйте, уважаемый Квинт!
С этим вполне согласна. А вот насчет дальнейшего уже не уверена. Вы полагаете, что Тиберий собирался передать сенату реальные функции управления? Я в этом не уверена...
Пожалуй, в начале своего правления Тиберий действительно рассчитывал на более активное и плодотворное сотрудничество с сенатом, чем это получилось на практике. Но у меня нет впечатления, что Тиберий хотел видеть в сенате своего соправителя, в духе моммзеновской "диархии". Скорее, он, как и Август, видел в нем подчиненного и намеревался более плотно загрузить этого подчиненного работой; возможно, несколько расширить область его решений (чтобы освободить себя от различной текучки). Но при этом безусловным начальником должен был оставаться принцепс.
Проблему я вижу даже не в том, что сенат оказался к этому неготовым, а в том, что Тиберий не смог внятно объяснить сенату свои намерения. Он, если можно так выразиться, значительно хуже Августа владел языком общения с этой публикой. Он попытался продолжить игру Августа в восстановленную республику. Но в 14 г. сенаторы знали Тиберия (как правителя, а не военачальника) значительно хуже, чем они знали Октавиана в 29 и 27 гг. Они недостаточно его боялись (так что позволяли себе даже иронизировать, как Азиний Галл) и недостаточно хорошо его знали (так что кое-кто, возможно, воспринял его республиканские жесты излишне серьезно). А заметив недовольство Тиберия, сенаторы пытались его улестить. Тиберия же это страшно раздражало: он явно равнодушен был к внешним признакам власти и почета, ему нужна была не вся эта мишура, а реальное сотрудничество. Поэтому у Тиберия с сенатом постоянно существовало какое-то недопонимание и взаимное недовольство. Очень хорошо пишет об этом Дион Кассий (LVII 1):
Таково было правление Августа. Что же касается Тиберия, то он происходил из патрицианского рода и получил хорошее воспитание, но характер у него был на редкость странным. Тиберий никогда не открывал своих желаний, наоборот, то, что он выдавал за желаемое, на самом деле ему не нравилось; его слова противоречили подлинным намерениям, и он отталкивал все, что любил, и требовал того, что ненавидел. Он бранил то, что ни в коей мере не вызывало его гнева, и казался снисходительным к поступкам, которые его сердили. Сурово карая людей, он был преисполнен жалости, а прощая кого-нибудь, выказывал гнев. Злейшего врага он принимал подчас как самого близкого человека, а к Другу относился словно к чужому. Короче говоря, он считал, что правителю не следует обнаруживать свои мысли: по его словам, это не раз служило причиной серьезных ошибок, тогда как противоположный образ действий был залогом блестящих успехов. Но если бы странности Тиберия ограничивались только этим, люди, которым приходилось встречаться с ним, легко нашли бы верный путь: достаточно было бы придавать словам противоположный смысл. Когда он говорил, что ему не угодно то или другое, это означало бы, что как раз этого Тиберий и хочет, а если он чего-то домогался, надо было бы понимать, что это ни в какой мере не желательно. Но в том-то всё и дело, что Тиберий сердился, если его собеседник не скрывал, что разгадал его: император предал смертной казни многих людей, которым можно было поставить в вину только их проницательность. Рискованно было не понять его намерений (многие попадали в немилость, похвалив то, что он говорил, а не то, что Тиберий имел в виду), но еще рискованнее было понять их: Тиберий опасался, что люди, раскрывшие секрет его поведения, не склонны его одобрить. Поэтому можно сказать, что лишь тем удавалось спастись,- но таких людей было очень немного,- кто, поняв его характер, умел не выдать этого: тем самым они, не веря его словам, не позволяли обмануть себя, однако и не вызывали его ненависти, ибо и виду не подавали, что разгадали его намерения. Тиберий ставил окружающих в безвыходное положение: они не знали что делать - противиться его требованиям или одобрять их. Так как в действительности он желал одного, а притворялся, будто хочет другого, поневоле в числе его приближенных оказывались и люди, противившиеся его предложениям и его намерениям, -поэтому к одним он испытывал враждебные чувства из-за своих действительных убеждений, а к другим - из-за своих притворных речей.
С этим вполне согласна. А вот насчет дальнейшего уже не уверена. Вы полагаете, что Тиберий собирался передать сенату реальные функции управления? Я в этом не уверена...
Пожалуй, в начале своего правления Тиберий действительно рассчитывал на более активное и плодотворное сотрудничество с сенатом, чем это получилось на практике. Но у меня нет впечатления, что Тиберий хотел видеть в сенате своего соправителя, в духе моммзеновской "диархии". Скорее, он, как и Август, видел в нем подчиненного и намеревался более плотно загрузить этого подчиненного работой; возможно, несколько расширить область его решений (чтобы освободить себя от различной текучки). Но при этом безусловным начальником должен был оставаться принцепс.
Проблему я вижу даже не в том, что сенат оказался к этому неготовым, а в том, что Тиберий не смог внятно объяснить сенату свои намерения. Он, если можно так выразиться, значительно хуже Августа владел языком общения с этой публикой. Он попытался продолжить игру Августа в восстановленную республику. Но в 14 г. сенаторы знали Тиберия (как правителя, а не военачальника) значительно хуже, чем они знали Октавиана в 29 и 27 гг. Они недостаточно его боялись (так что позволяли себе даже иронизировать, как Азиний Галл) и недостаточно хорошо его знали (так что кое-кто, возможно, воспринял его республиканские жесты излишне серьезно). А заметив недовольство Тиберия, сенаторы пытались его улестить. Тиберия же это страшно раздражало: он явно равнодушен был к внешним признакам власти и почета, ему нужна была не вся эта мишура, а реальное сотрудничество. Поэтому у Тиберия с сенатом постоянно существовало какое-то недопонимание и взаимное недовольство. Очень хорошо пишет об этом Дион Кассий (LVII 1):
Таково было правление Августа. Что же касается Тиберия, то он происходил из патрицианского рода и получил хорошее воспитание, но характер у него был на редкость странным. Тиберий никогда не открывал своих желаний, наоборот, то, что он выдавал за желаемое, на самом деле ему не нравилось; его слова противоречили подлинным намерениям, и он отталкивал все, что любил, и требовал того, что ненавидел. Он бранил то, что ни в коей мере не вызывало его гнева, и казался снисходительным к поступкам, которые его сердили. Сурово карая людей, он был преисполнен жалости, а прощая кого-нибудь, выказывал гнев. Злейшего врага он принимал подчас как самого близкого человека, а к Другу относился словно к чужому. Короче говоря, он считал, что правителю не следует обнаруживать свои мысли: по его словам, это не раз служило причиной серьезных ошибок, тогда как противоположный образ действий был залогом блестящих успехов. Но если бы странности Тиберия ограничивались только этим, люди, которым приходилось встречаться с ним, легко нашли бы верный путь: достаточно было бы придавать словам противоположный смысл. Когда он говорил, что ему не угодно то или другое, это означало бы, что как раз этого Тиберий и хочет, а если он чего-то домогался, надо было бы понимать, что это ни в какой мере не желательно. Но в том-то всё и дело, что Тиберий сердился, если его собеседник не скрывал, что разгадал его: император предал смертной казни многих людей, которым можно было поставить в вину только их проницательность. Рискованно было не понять его намерений (многие попадали в немилость, похвалив то, что он говорил, а не то, что Тиберий имел в виду), но еще рискованнее было понять их: Тиберий опасался, что люди, раскрывшие секрет его поведения, не склонны его одобрить. Поэтому можно сказать, что лишь тем удавалось спастись,- но таких людей было очень немного,- кто, поняв его характер, умел не выдать этого: тем самым они, не веря его словам, не позволяли обмануть себя, однако и не вызывали его ненависти, ибо и виду не подавали, что разгадали его намерения. Тиберий ставил окружающих в безвыходное положение: они не знали что делать - противиться его требованиям или одобрять их. Так как в действительности он желал одного, а притворялся, будто хочет другого, поневоле в числе его приближенных оказывались и люди, противившиеся его предложениям и его намерениям, -поэтому к одним он испытывал враждебные чувства из-за своих действительных убеждений, а к другим - из-за своих притворных речей.
Aemilia
Flaminica
Аврелий, я прошу прощения за неудачную формулировку. Ему именно в этом возрасте пришлось решать, как управлять государством и найти сам с собой компромисс Тиберий на мой взгляд не сумел. К сожалению.
Здравствуйте уважаемый Квинт! Рада, что Вы присоединились
Кстати не уверена... возможно, частично что-то он им и собирался передавать, мелочь какую-нибудь. Но давать сенату самостоятельность Тиберий вряд ли собирался. На мой взгляд проблема была вся только в том, что Тиберий не умел показать как надо с ним общаться. К примеру тот же Октавиан Август тоже пользовался риторическими приемами, мишурой восстановления республики и прочим, но при этом он всегда четко давал понять две вещи: кто здесь хозяин и чего этот хозяин хочет. И это давало ему возможность действовать эффективно. У Тиберия этого не получилось. Не знаю почему, то ли он не умел делать как Август, то ли не хотел, то ли специально издевался над сенатом, но в итоге ему же самому и было сложнее.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Вот, как мне кажется, ключевое обстоятельство: сенат был не готов к той роли, коорой от него по традиции мог ожидать Тиберий.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Дион Кассий, как мне кажется, очень точно выразил характер Тиберия- сужу по сравнению с описаниями Тацита.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Эмилия, с удовольствием отвечу на Ваш вопрос.
Правда, должен отметить, что мое мнение о Тиберии, по-видимому, уже несколько изменилось под впечатлением недавнего обсуждения его в этой теме, и Вы это увидите из текста моего послания.
Сразу хочу сказать: с того момента, как мне по прочтении основных источников стала известна неоднозначная оценка этого цезаря, мне стало ясно, что Тиберий – возможно – стал жертвой клеветы, и это уже вызвало у меня симпатию к нему. Разумеется, описания его сексуальных извращений и участия в пытках вызывают вполне естественное омерзение. По-видимому, под конец жизни он был уже близок к помешательству – не хочу искать для него оправданий, потому что эти стороны его жизни отвратительны.
Вместе с тем меня давно уже смутила фраза в Советском Энциклопедическом словаре о том, что при Тиберии была проведена успешная финансовая политика: понимаю, что раз в СЭС было хорошо написано о нем – значит, он – весьма достойный император.
Меня очень привлекает аристократизм Тиберия, уже просто укоренившийся в нем. Этот аристократизм не нуждался в проявлениях высокомерия и показной роскоши – потому что Тиберий был истинным аристократом, и что-то кому-то доказывать и самоутверждаться у него необходимости не было даже в правление отчима, не говоря уж о собственном правлении. Понимаю, что услужливость и подобострастность современных ему сенаторов были ему омерзительны, ведь он действительно воспитывался на республиканских традициях подлинно аристократического общества. Этот истинный природный аристократизм делал его, по-видимому, очень одиноким, потому что гордость не позволяла ему раскрываться в общении с людьми. Обратите внимание: единственным его другом, упоминаемым у Светония, является Кокцей Нерва – почти такой же знатный аристократ, как и сам Тиберий.
Обычно исследователи и обсуждатели этого периода римской исории удивляются: как же такой недоверчивый человек, как Тиберий, смог настолько открыться и довериться Сеяну? А ответ прост: мне кажется, что надо сосредоточить внимание на том, что Тиберий, поначалу удивительным образом всецело доверившись Сеяну, впоследствии сам организовал его свержение – то есть выпутался из своего слепого доверия. Думаю, от Макрона он просто не успел избавиться – тот его опередил. Правда, не исключаю, что Тиберий уже настолько устал от жизни, что не стал сам отводить грозившую ему опасность, а сам отдался ей, чтобы погибнуть. При этом путь добровольного ухода из жизни для него, как все-таки по-настоящему ответственного государственного деятеля, был неприемлем.
Если личностные качества Тиберия представляются нам неоднозначными (хотя возможная причина этого – скудность и односторонность сохранившихся источников по его эпохе), то его административные способности и результаты его правления как императора не скрыть и не потерять: Империя наслаждалась спокойной жизнью, и Тиберий, как поистине мудрый правитель, не обращал внимания на презрение соседних царьков, не желавших уважать его мирную политику. Жаль, что его аристократизм не позволил ему наладить контакты с сенатом (который уже нельзя было назвать собранием истинных аристократов), примирившись с нравственными недостатками сенаторов: мне кажется, что это испортило его политику, не дав ему нормальными средствами достичь того умиротворения Империи (прежде всего Рима), которого он смог достичь только террором, основанным на доносах.
И еще есть 1 качество, одинаково проявляющееся у Тиберия и как у человека, и как у правителя: это его ум. Это его качество кажется мне неоспоримым и вызывающим бесспорное уважение, ибо далеко не все римские императоры отличались таким качеством.
Посему уважаю Тиберия как умного человека и мудрого государственного деятеля, и эти качества примиряют меня с его недостатками и пороками: отрицать их невозможно, да и ни к чему, тем более что его достоинства как минимум уравновешивают его недостатки.
Правда, должен отметить, что мое мнение о Тиберии, по-видимому, уже несколько изменилось под впечатлением недавнего обсуждения его в этой теме, и Вы это увидите из текста моего послания.
Сразу хочу сказать: с того момента, как мне по прочтении основных источников стала известна неоднозначная оценка этого цезаря, мне стало ясно, что Тиберий – возможно – стал жертвой клеветы, и это уже вызвало у меня симпатию к нему. Разумеется, описания его сексуальных извращений и участия в пытках вызывают вполне естественное омерзение. По-видимому, под конец жизни он был уже близок к помешательству – не хочу искать для него оправданий, потому что эти стороны его жизни отвратительны.
Вместе с тем меня давно уже смутила фраза в Советском Энциклопедическом словаре о том, что при Тиберии была проведена успешная финансовая политика: понимаю, что раз в СЭС было хорошо написано о нем – значит, он – весьма достойный император.
Меня очень привлекает аристократизм Тиберия, уже просто укоренившийся в нем. Этот аристократизм не нуждался в проявлениях высокомерия и показной роскоши – потому что Тиберий был истинным аристократом, и что-то кому-то доказывать и самоутверждаться у него необходимости не было даже в правление отчима, не говоря уж о собственном правлении. Понимаю, что услужливость и подобострастность современных ему сенаторов были ему омерзительны, ведь он действительно воспитывался на республиканских традициях подлинно аристократического общества. Этот истинный природный аристократизм делал его, по-видимому, очень одиноким, потому что гордость не позволяла ему раскрываться в общении с людьми. Обратите внимание: единственным его другом, упоминаемым у Светония, является Кокцей Нерва – почти такой же знатный аристократ, как и сам Тиберий.
Обычно исследователи и обсуждатели этого периода римской исории удивляются: как же такой недоверчивый человек, как Тиберий, смог настолько открыться и довериться Сеяну? А ответ прост: мне кажется, что надо сосредоточить внимание на том, что Тиберий, поначалу удивительным образом всецело доверившись Сеяну, впоследствии сам организовал его свержение – то есть выпутался из своего слепого доверия. Думаю, от Макрона он просто не успел избавиться – тот его опередил. Правда, не исключаю, что Тиберий уже настолько устал от жизни, что не стал сам отводить грозившую ему опасность, а сам отдался ей, чтобы погибнуть. При этом путь добровольного ухода из жизни для него, как все-таки по-настоящему ответственного государственного деятеля, был неприемлем.
Если личностные качества Тиберия представляются нам неоднозначными (хотя возможная причина этого – скудность и односторонность сохранившихся источников по его эпохе), то его административные способности и результаты его правления как императора не скрыть и не потерять: Империя наслаждалась спокойной жизнью, и Тиберий, как поистине мудрый правитель, не обращал внимания на презрение соседних царьков, не желавших уважать его мирную политику. Жаль, что его аристократизм не позволил ему наладить контакты с сенатом (который уже нельзя было назвать собранием истинных аристократов), примирившись с нравственными недостатками сенаторов: мне кажется, что это испортило его политику, не дав ему нормальными средствами достичь того умиротворения Империи (прежде всего Рима), которого он смог достичь только террором, основанным на доносах.
И еще есть 1 качество, одинаково проявляющееся у Тиберия и как у человека, и как у правителя: это его ум. Это его качество кажется мне неоспоримым и вызывающим бесспорное уважение, ибо далеко не все римские императоры отличались таким качеством.
Посему уважаю Тиберия как умного человека и мудрого государственного деятеля, и эти качества примиряют меня с его недостатками и пороками: отрицать их невозможно, да и ни к чему, тем более что его достоинства как минимум уравновешивают его недостатки.
Nikkor
Пропретор
Интересно, в каких именно первоисточниках содержатся эти описания? Вас не затруднит их перечислить поштучно?
Дело в том, что точно такой же, до боли знакомый, набор обвинений в Риме пускался в ход для очернения политических противников и в позднейшие времена. Это же местная традиция!
Достаточно было один раз пустить такие обвинения в ход, и последующие поколения историков передавали их далее из века в век. Подобные подробности всегда пользовались спросом. А уж писатели и сценаристы...
"Мемуары - это длинная рука, которая тянется к своему врагу из могилы".
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Г. Светоний Транквилл "Жизнеописания двенадцати цезарей", "Тиберий", 43-45, 60, 62.
Разумеется, Светоний собрал анекдоты, поскольку не имел возможности говорить с современниками Тиберия, однако иного материала у нас, по сути, нет.
Разумеется, Светоний собрал анекдоты, поскольку не имел возможности говорить с современниками Тиберия, однако иного материала у нас, по сути, нет.
Ситуация с посмертной оценкой заслуг Тиберия мне кажется очень похожей на ситуацию после смерти Адриана: тот тоже пролил немало крови и оставил много недовольных своей политикой, но благодаря стараниям своего преемника был оценен по заслугам. Тиберию же чертовски не повезло: сначала к власти пришел Калигула, потом окрепло влияние Агриппины Младшей, а они ненавидели человека, бывшего виновником гибели их матери и братьев и постарались его опорочить.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Согласитесь, что косвенно это может свидетельствовать о том, что Тиберию все-таки помогли умереть.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Ну, репрессии при Адриане все-таки носили точечный характер.
У Тиберия было много преемников. Германик, Друз и даже дети первого были подготовлены или готовились к будущему правлению. Но все они по разным причинам сошли в могилу. Гай, конечно, оказался в стороне, хотя признавался наследником. Здесь не исключено влияние Макрона.
Цитирую SHA.
Ненавидемый всеми, он был он был похоронен в имении Цицерона в Путеолах. Незадолго до своей смерти он приказал умереть, как сказано выше, девяностолетнего Сервиана, боясь, что тот его переживет и станет императором. За незначительные проступки он велел убить множество других людей, которых Антонин, однако, спас.
После его смерти многие говорили о нем много дурного. Сенат хотел обьявить недействительными его постановления. Он не был бы назван божественным, если бы об этом не просил Антонин...
Отцу, когда тот был жив, он повиновался с величайшим благовением. Когда же Адриан умер в Баях, его останки он благочестиво и с почетом перевез в Рим и поместил в садах Домиции. Несмотря на всеобщее неудовольствие он причислил его к богам.
Полностью согласен. Более того, Филон обьясняет приход Гая к власти ( и даже его физическое выживание в последние годы правления Тиберия) именно заступничеством Макрона перед Тиберием. Но при этом Гай не был проверен на "профпригодность" и не был введен в курс дел. Тиберий не давал Гаю возможности оказывать хоть какое-то влияние на гос-венные дела. Он до самого конца даже подумывал о том, чтобы его убить
. Как бы там ни было, в момент смерти Тиберия вопрос урегулирован не был, что привело к катастрофическим последствиям и во многом перечеркнуло достижения Тиберия как правителя.
Аврелий Виктор про Тиберия (II.10)
Сам он в возрасте 78 лет и 4 месяцев погиб от козней Калигулы.
Аврелий Виктор про Адриана (XIV.9 и 12)
Он болел какой-то внутреннеей болезнью, которую долго покойно переносил, но [под конец], сраженный ее жгучей болью, в раздражении предал казни многих сенаторов.... Он страдал от боли почти во всех членах тела до такой степени, что многократно просил самых верных слуг убить его, а чтобы он не совершил самоубийства, его охраняла стража из самых близких людей.
Сам он в возрасте 78 лет и 4 месяцев погиб от козней Калигулы.
Аврелий Виктор про Адриана (XIV.9 и 12)
Он болел какой-то внутреннеей болезнью, которую долго покойно переносил, но [под конец], сраженный ее жгучей болью, в раздражении предал казни многих сенаторов.... Он страдал от боли почти во всех членах тела до такой степени, что многократно просил самых верных слуг убить его, а чтобы он не совершил самоубийства, его охраняла стража из самых близких людей.