ХАЗАРСКИЙ ПУЗЫРЬ
Сонник для "чайников"
Подражание Милораду Павичу
Глава 43-я
Воевода Вздрючич слыл самым свирепым воякой на всем пространстве от Черного Моря до Понта Эвксинского. Его именем пугали своих детей хазары, янычары, баядеры и дромадеры. Воевода еще не проиграл ни одной битвы, потому что верный слуга будил его лишь через день после сражения. Вздрючич мог со ста шагов подстрелить карпа, выпрыгнувшего из воды, и пока тот падает, нафаршировать его чечевицей и травой иссоп, от которой седеют черепахи на побережье Босфора.
В ту осень исполнилась седьмая седьмица его лет. С тех пор камень трижды похудел, а восточный ветер прибавил в весе. По ночам воевода слушал, как его борзые хохочут во сне, а сам плакал, кусая от ярости свою саблю, потому что ему ничего не снилось. А ведь сон - это пот души и душа сердца. Доведенный до отчаяния, воевода послал за самым знаменитым магом. Говорили, что Ништяк Заратустрич душу свою носит в левой ноздре на случай удара молнии, а на завтрак ест только тиканье часов. По прыжку дикой козы он предсказывал, сколько лет продлится Столетняя война, и мог узнать, как будут звать знаменитого художника, семь букв по вертикали, который из-за нехватки других красок нарисует картину "Черный квадрат".
- У каждого человека три прошлых: для сухой погоды, для дождливой и для дней, когда нет никакой погоды, - начал маг. - Кроме того, есть мужская истина и есть женская, седьмой размер, второй рост. Поэтому дождись последнего полнолуния високосного года, когда розовый единорог придет помочиться на большой валун в устье Дравы, ляг спать головой на юго-восток, и уже через три года ты увидишь первую серию своего сна.
Вздрючич ждать не любил. Он велел повесить мага на площади перед ратушей. А затем приказал, чтобы каждый человек, живущий в его владениях, отдавал воеводе десятую часть своих снов под страхом стирания его имени из телефонной книги. Поскакали сборщики снов по дорогам, не щадя ни пешего, ни конного, ни сонного, ни пьяного...
Глава 66-я
Как и все удачливые купцы, Жуйко родился под знаком Весов. Днем и ночью он думал только о своей торговле, беспрестанно разъезжая по делам, поэтому нанял себе помощника, чтобы тот смотрел за него сны и, если в них будет что-нибудь про цены на овечью шерсть, тотчас пересказывал это жене купца. Но помощнику по ночам виделись одни смазливые девицы. Жена купца с легкой душой отдала сборщикам все его сны и, накинув пеньюар из неотбеленной бычьей шкуры, юркнула к нему в постель. Наутро она послала к мужу гонца с вестью: цены на шерсть пойдут в гору!
Глава 99-я
В кухне Петр говорил только по-валахски, в гостиной - по-французски с гавайским акцентом, в библиотеке попеременно молчал то на сербском, то на фарси. И только ночью, когда все засыпали, он оглушительно храпел по-древнегречески, причем гекзаметром.
На столе у Петра стояла соль семи сортов, самофракийский самогон и другие блюда на букву "С". В следующем месяце все будут питаться только продуктами на "Т": тушенкой, тигрятиной, творожниками с трюфелями и так далее. Делалось это для того, чтобы каждый ребенок в доме накрепко запомнил кириллицу.
Кстати, не странно ли это: славянскую азбуку изобрели Кирилл и Мефодий, а названа она почему-то в честь лишь одного из них. Где-то, наверно, есть и мефодьица, именуемая также хазарским наречием. Но ведают о том лишь самые мудрые из праведников, те, что хранят обет молчания о безбрачии.
Однажды во сне Петру явилась женщина, обутая в собственные волосы, и сказала: "Срочно смени прописку". Тотчас он уехал на далекий остров и зажил в полном одиночестве, от которого брови растут внутрь.
В Греции прослышали о пустыническом подвиге отшельника, вот уже много лет обитающего в уединенном одноместном номере "Хилтона". Петра выдали птицы, которых он научил говорить. Они поодиночке долетали до Констатинополя, причем самочки приносили с собой гласные звуки молитв, а самцы - согласные.
Устав от одиночества, Петр стал рисовать свои сны, выщипывая волоски для кистей из собственной бороды. В первую же ночь он увидел свою покойную сестру, она нежно обняла его. Он сорвал, как персик с ветки, одну из ее грудей. После этого он каждую ночь снимал с нее все более обильный урожай сочных пахучих грудей, их уже некуда было складывать. Тут как нельзя кстати подоспели воеводины гонцы и упаковали сны Петра в большие ивовые корзины. Он выкурил трубку моравского табака, пропитанного паприкашем, и отправился спать. Но покойная сестра, видимо, обиделась на то, что он отдал ее сны воеводе, и больше ему не являлась. Вместо нее Петру из ночи в ночь снилась гусиная печенка. От одного её вида он так растолстел, что пришлось серьезно заняться спортом - разумеется, тоже во сне. Однажды, переплывая ночью океан, Петр спросонья натолкнулся на какой-то корабль. Он еще долго ходил с большим синяком, так и не узнав, что корабль назывался "Титаник"...
...Был тот час ночи, когда усы растут гораздо быстрее обычного, а русалки в речных омутах за неимением утоплеников щекочут сами себя. Злые вампиры, вдоволь напившись человечьей крови, спешат исчезнуть с первым криком петуха, и появляется добрый вампир Жужа. Дрожа от сострадания, он набрасывается на несчастную жертву, вонзает ей в шею тщательно простерилизованные клыки и вливает туда кровь нужной группы.
В этот час, если приложить правое ухо к левому, слышно, как на огромной головокружительной глубине кипит тягучее варево исторических фактов, и, вздувшись в большой литературный пузырь, подергивается вязкой плазмой павичизма. Она медленно, но неумолимо затягивает в свою трясину всякого, кто рискнет одолеть эту прозу, нескончаемую, как Млечный Путь из варяг в греки....