Т.е. в этом впоросе Вы с Лимоновым согласны?![]()
![]()
В том что "Войну и мир" читать невозможно из за скуки - да согласен.
Т.е. в этом впоросе Вы с Лимоновым согласны?![]()
![]()
А, да, это я вас Фалес, с Ливием спутал.В том что "Войну и мир" читать невозможно из за скуки - да согласен.
http://lleo.aha.ru/arhive/other/tihaya_skazka.shtmlПочти все советские/российские фантасты, начиная со второй половины 20-го века. Их произведения напоминают бездушные, наукообразные отчеты о совершенных людьми действиях в развитОм будущем. Тема внутренних переживаний людей, их чувств, экзистенциального отношения к окружающему миру почти не раскрыта. Мне кажется, процентов на 70 эти рассказы/повести/романы состоят из банального выпендрежа: типа "посмотрите, какой я умный - я знаю о принципе сложения скоростей и тд...". Такие авторы, как Рыбаковский, Головачев, Михайлов совсем не думают о том, как их халтуру будут читать люди. Я бы на их месте постыдился вываливать эти недоделки на полки магазинов.
http://lleo.aha.ru/arhive/other/tihaya_skazka.shtml
В принципе такое мнение имеет право на существоание. Русской классической (и не только) литературе долгое время приписывалась чисто дидактическая роль. Тема учительства остается популярной и по сей день. А зря. Я, например, читал Толстого с удовольствием, но вполне допускаю, что находятся люди, и таких немало, которых Лев Николаевич никак не трогает. К этому надо относиться нормально. Почему нельзя допускать нелестных высказываний в адрес Толстого? "Война и мир" вышла, кажется, еще в 60-е гг. XIX столетия, и на кого она повлияла? В советское время у нас все читали классику, и что в результате: страна оставлась рабски преданной своим коммунистическим монархам. Незаметно, что Толстой привил кому-то благородные идеи. Или возьмем, например, Чехова. Ленин прочитал его "Палату номер 6", сказал: "Вся наша Россия - палата номер 6" и пошел делать революцию.В том что "Войну и мир" читать невозможно из за скуки - да согласен.
затем - Мишель Уэльбек
http://ab-pokoj.livejournal.com/14254.htmlВ последнее время у меня что-то подозрительно часто спрашивают, что я предпочитаю -- Бегбедера или Уэльбека. Честно говоря, я каждый раз поражаюсь. Мне трудно поверить, что люди на полном серьезе могут "выбирать" из двух писателей, чьи книги начинаются вот так:
"113354, 235465, 2365, 2466. По указанному адресу мне открылось зрелище ее вульвы -- мерцающей, пиксельной, но странно реальной"
и вот так:
"смерть неизбежна... Этой зимой в моду войдут сиськи выше плеч и плоская задница".
Я так и не понял, из чего тут выбирать, поэтому, чтобы не путаться, скачал фотографии обоих писателей: Бегбедер -- тот, что с большущим подбородком, а Уэльбек -- тот, что с крошечным. Первый, демонически хохоча, для начала объявляет читателю, что любовь умерла и смерть победит, и тут же начинает жалеть себя, совокупившегося со столь многими и всё же такого одинокого. Второй хнычет, что мир превратился в супермаркет, и поэтому величайшим подвигом Человечества было бы самоубийство. В остальном их книги весьма схожи: в них ничего толком не происходит, кроме разных форм перекрестного опыления персонажей, и заканчиваются они плохо.
Мне крайне трудно было понять, зачем многие пишут и читают эту вялую гадость, лишенную малейших проблесков тепла. Размышляя над этой загадкой, я съел весь белый шоколад в доме и был вынужден лично ехать за ним в город (секретариат в разъездах). Джип чуть не вылетел в кювет на обратном пути, но зато у Космоса появилось разумное объяснение происходящего.
Дело в том, что уэбги -- и те, кто пишет, и те, кто восторгается написанным -- были выведены в условиях полуразвалившейся, но еще действующей европейской семьи XX века, в которой еще жили вместе, но уже с трудом друг друга терпели. В итоге возникло поколение, еще не знающее одиночества, толкающего к любви, но уже не переносящее минусов общежития людей.
Выросли, говоря коротко, инертные типы, задыхающиеся вблизи любого настоящего чувства (а настоящее чувство всегда слишком велико для одного). Как положено капризным детям, уэбги склонны раздувать свой жалкий личный опыт до обобщений глобальных масштабов. Выгнав свои семьи или попросту не обзаведясь ими, уэбги взамен приобрели массу свободного времени для описания странно реальных вульв и чтения о них.
Странно реальный вульвизм как литературный жанр вполне достоин своего названия. В нем выражено всё: и их негуманоидная отстраненность от реальности, выдающая инопланетное происхождение авторов, и и органическая неспособность любить (ни один нормальный мужчина, глядя на женщину, не подумает о странно реальной вульве). И, наконец, претензия на правду жизни, оправданная непонятно чем. Я специально проверял: ни один из авторов-уэбгов не сидел в зиндане, не воевал за Родину, не подвергался преследованиям за веру, не подымался из нищеты, не брал на воспитание сирот и еще много чего "не". Один из них, правда, пару лет просидел на упитанном французском пособии по безработице, оплаченном трудом загруженных работой усталых папаш в самой Франции и ее многочисленных экономических колониях.
Совершенно очевидно: уэбги презирают Человечество по той же причине, по которой избалованные единственные дети презирают своих родителей. Человечество для них толстая, некрасивая мама с дурацкой прической, которая никогда не отказывала им в доступе к холодильнику и карманных деньгах. Мысль о том, что эта толстая мама тоже хочет чего-то хорошего и, возможно, даже тихонько и чисто мечтает над дамским романом, для них возмутительна. Мама должна А) кормить и Б) заткнуться, пока уэбг в своей комнате описывает очередную странно реальную вульву, посыпанную "не слишком хорошим кокаином". Кокаин в прозе уэбгов непременно должен быть не слишком хорошим. Это, по их мнению, придает написанному жизненность.
Отмечу, что в русской прозе в последние годы появились свои уэбги и свои мастера странно реального вульвизма. Перечислять их ни к чему: достаточно зайти в любой книжный магазин и спросить у девушки-продавщицы в очках, где тут у них интеллектуальная проза.
Я уже слышу возражения: "Но, Учитель! Разве не ясно, что их книги -- это вопль отчаяния, попытка призвать человечество образумиться?" Нет, не ясно. Призывали бы, подали бы пример. Но в жизни писателей-уэбгов никакой отделенности от лирических героев у них не наблюдается. Один живет в большой квартире с собакой. Другой снялся в порно из каких-то высоких соображений.
...Да, так о чем бишь я. На вопрос о том, что же я все-таки предпочитаю, Уэльбека или Бегбедера, я отвечаю честно -- Александра Дюма.
А как можно не любить, не прочитав?Шолохова,еще со школы - за "Поднятую целину",вернее,за непрочтение оной и игнорирование получила целых четыре "двойки"!
Классное определение - в самую точку. О людях, мнящих себя знающими всю суть мира и считающих себя пророками - но реально не знающими ничего, и уж точно не дстойными быть пророками и вести за собой людей.Дело в том, что уэбги -- и те, кто пишет, и те, кто восторгается написанным -- были выведены в условиях полуразвалившейся, но еще действующей европейской семьи XX века, в которой еще жили вместе, но уже с трудом друг друга терпели. В итоге возникло поколение, еще не знающее одиночества, толкающего к любви, но уже не переносящее минусов общежития людей.
+1Классное определение - в самую точку. О людях, мнящих себя знающими всю суть мира и считающих себя пророками - но реально не знающими ничего, и уж точно не дстойными быть пророками и вести за собой людей.
Было бы неплохой рецензией, если бы автор не решил смухлевать, подправив рецензируемые тексты.
О, да у Вас отличный вкус при выборе нелюбимых книг!Пожалуй, самый нелюбимый - Милан Кундера, затем - Мишель Уэльбек, потом, пожалуй, Патрик Зюскинд. Показалась ужасно скучной книга Вирджинии Вулф "Миссис Дэллоуэй", неинтересным - Борис Виан, тягомотным - В. Набоков
Виан тоже совершенно не произвел.Пожалуй, самый нелюбимый - Милан Кундера, затем - Мишель Уэльбек, потом, пожалуй, Патрик Зюскинд. Показалась ужасно скучной книга Вирджинии Вулф "Миссис Дэллоуэй", неинтересным - Борис Виан, тягомотным - В. Набоков
Вот, тоже так подумал.О, да у Вас отличный вкус при выборе нелюбимых книг!![]()
У меня, к сожалению, список нелюбимых не столь блистателен.
А я вот думаю, что корпус музыки - как бы не большей "отчасти".И, кстати, корпус русской литературы, и отчасти, музыки - это единственное, что даёт русским право считать себя европейцами - западная культура прочно включила в себя русскую литературу, Чехова и Толстого можно найти в любом европейском книжном магазине.
Да, наверное Вы правы, и русская классическая литература, и русская классическая музыка.А я вот думаю, что корпус музыки - как бы не большей "отчасти".Всё-таки, литературу нашу знают, а музыку - не просто знают, но и постоянно цитируют.