Но ведь оптиматы сами ненавидели Суллу! Казалось бы, напротив они должны уважать человека, сумевшего ему отказать...
Оптиматы ненавидели Суллу за его методы. Но результаты его деятельности им очень даже нравились. Он же отдал власть сенату и приложил все усилия, чтобы защитить его от любых поползновений. Так что Сулла в глазах оптиматов был фигурой как минимум неоднозначной. А значительную часть этих оптиматов вообще составляли его друзья и соратники: тот же самый Метелл Пий или Лукуллы. Да и Метеллы-сыновья Капрария, полагаю, тоже,.
А вот Мария и Цинну они воспринимали как врагов без всяких оговорок.
Если бы Цезарь отказался развестись с какой-нибудь Лицинией, Эмилией Лепидой или Муцией, то, полагаю, оптиматы отнеслись бы к его решению с пониманием и уважением. Но речь шла о дочери Цинны. Это политический вопрос, а не семейное дело. Цезарь сделал заявку на то, что будет продолжать дело Цинны и Мария.
За то, что сделал ставку на плебс...то есть просто вот за это?
Это было не "просто", а достаточно опасно.
Тиберию Гракху, когда он стоял у кормила республики, безвременная насильственная смерть помешала и дальше оставаться на этом посту; Гаю Гракху выпала та же судьба, которая внезапно вырвала из объятий государства любимейшего героя и патриота. Сатурнин, жертва доверия бесчестному человеку, был лишен жизни с предательским вероломством. Твоей кровью, Друз, обагрены стены твоего дома и лик твоей матери. У Сульпиция, которому незадолго до этого они во всем уступали, отняли не только жизнь, но и возможность погребенья.
Риторика для Геренния, IV 31
Просто мне интересно, кто, грубо говоря начал открытый конфликт?
Оптиматы считали, что Цезарь.
Этот момент можно даже точно датировать. 65 г. до н.э.
Чтобы вновь укрепить и повести за собой марианцев, Цезарь, когда воспоминания о его щедрости в должности эдила были еще свежи, ночью принес на Капитолий и поставил сделанные втайне изображения Мария и богинь Победы, несущих трофеи. На следующее утро вид этих блестевших золотом и сделанных чрезвычайно искусно изображений, надписи на которых повествовали о победах над кимврами, вызвал у смотрящих чувство изумления перед отвагой человека, воздвигнувшего их (имя его, конечно, не осталось неизвестным). Слух об этом вскоре распространился, и римляне сбежались поглядеть на изображения. При этом одни кричали, что Цезарь замышляет тираннию, восстанавливая почести, погребенные законами и постановлениями сената, и что он испытывает народ, желая узнать, готов ли тот, подкупленный его щедростью, покорно терпеть его шутки и затеи. Марианцы же, напротив, сразу появившись во множестве, подбодряли друг друга и с рукоплесканиями заполнили Капитолий; у многих из них выступили слезы радости при виде изображения Мария, и они превозносили Цезаря величайшими похвалами, как единственного человека, который достоин родства с Марием. По этому поводу было созвано заседание сената, и Лутаций Катул, пользовавшийся тогда наибольшим влиянием у римлян, выступил с обвинением против Цезаря, бросив известную фразу:
«Итак, Цезарь покушается на государство уже не путем подкопа, но с осадными машинами».
Кстати о птичках, а почему оптиматы так относились к Цезарю? Это началось с заговора Катилины? Чтоб было за что цеплять.