Вот несколько цитат на эту тему
1) ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА РЫЦАРСТВА
Психология воинской доблести... не была выражена ни до этого, ни впоследствии столь просто и ярко, как в следующих словах (рыцаря XV в. Жана де Бюэе. — Прим. magidd) : «Весёлая вещь война... на войне любишь так крепко. Если видишь добрую схватку и повсюду бьётся родная кровь, сможешь ли ты удержаться от слёз! Сладостным чувством самоотверженности и жалости наполняется твоё сердце, когда видишь друга, подставившего оружию своё тело, дабы исполнилась воля Создателя. И ты готов пойти с ним на смерть — или остаться жить и из любви к нему не покидать его никогда. И ведомо тебе такое чувство восторга, какое сего не познавший передать не может никакими словами. И вы полагаете, что так поступающий боится смерти? Нисколько, ведь обретает он такую силу и окрылённость, что более не ведает, где он находится. Поистине, тогда он не знает страха»… Будоражащий выход за пределы собственного эгоизма в тревожную атмосферу риска для жизни, глубокое сочувствие при виде доблести боевого товарища, упоение, черпаемое в верности и самоотверженности... это примитивное аскетическое переживание и есть та основа, на которой выстраивается рыцарский идеал…
…Образ благородного рыцаря, страдающего ради своей возлюбленной, — прежде всего чисто мужское представление, то, каким мужчина хочет себя видеть. Мечту о себе как об освободителе он переживает ещё более напряжённо, если выступает инкогнито и оказывается узнанным лишь после совершения подвига.... В апофеозе силы и мужественности, запечатлённых в облике летящего на коне всадника, потребность женщины в почитании силы сливается с гордостью мужчины, демонстрирующего свои физические достоинства. Общество эпохи Средневековья с юношеской ненасытностью культивировало эти примитивно-романтические мотивы... В то время как более высокие литературные формы утончились... рыцарский роман продолжает беспрерывно обновляться и, невзирая на бесконечно повторяющееся варьирование романтических происшествий, сохраняет неизменное обаяние...
Йохан Хёйзинга. «Осень Средневековья».
2) ИДЕАЛ И РЕАЛЬНОСТЬ
Образ рыцаря, рисующийся в песнях и романах, принадлежал прежде всего миру воображения. Это идеал, достижение которого на практике являлось скорее исключением, нежели правилом. Пожалуй, без особого преувеличения можно сказать, что рыцари одновременно жили в двух мирах — идеальном, создаваемом их фантазией, и реальном. В действительной жизни в обычаях рыцарства были грубое насилие, безудержная алчность, жестокость и пренебрежение к слабым
В поэме, воспевающей жизнь и подвиги английского аристократа Уильяма Маршала (начала XIII в.), прославившегося настолько, что он заслужил прозвище «лучшего в мире рыцаря», есть такой эпизод. Покинув свой замок, где он пировал вместе с друзьями и вассалами, Уильям затаился близ проезжей дороги, подкарауливая добычу. Он останавливает некоего всадника, едущего вместе с дамой, и требует выкупа. Путник признаётся, что он беглый священник, который тайно увёз эту даму вместе с попавшей в его руки суммой денег. Он направляется в соседний город и хочет заняться там ростовщичеством. Уильям отнимает у жертвы деньги и, возвратившись в замок, одаривает ими своих друзей. Автора поэмы ничуть не шокирует гротескность этого происшествия. Духовное лицо, похитив женщину, собирается ссужать украденные деньги под проценты, т. е. обогатиться способом, категорически запрещённым церковью для всех христиан. А щедрость благородного рыцаря обусловлена грабежом на большой дороге.
Арон Гуревич
вообще можете вот здесь всё это посмотреть