Обычные стихи

[Гиви Чрелашвили]

Израильская цыганочка

Два еврея за стеной
Жалобно завыли,
Целомудрия настрой,
Шлюхи, это вы ли?
Вас как дьявол подменил,
Превратив в монахинь,
Нет, то Бог вам запретил
Хахи, охи, ахи.

Эх, раз, ещё раз!
И ещё какой был раз!
Эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много раз!

Поговори хоть ты со мной,
Напиток алкогольный,
Отрублюсь, как старый Ной,
Совершенно голый,
Как последний оболдуй,
Пусть народ вздыхает
И твердит: "Вот это ...!
Жаль, что пропадает!

Пью раз, ещё раз,
Ещё много, много раз!
Пью раз, да ещё раз,
Да ещё много, много раз!

В чистом поле василиск,
Под чалмой и рваный,
Предъявляет снова иск
Территориальный.

Зноя термостатика,
Кляч арабских ржанье,
Да к тому ж - некстати как -
Праздник воздержанья.

Фиг раз, ещё раз,
Фиг и много, много раз!
Фиг раз, да ещё раз,
Да ещё много, много раз!

Что, как если сей маразм
Будет длиться долго ?
Сердце стонет: "Где оргазм?"
А в глазах - тревога.

Мы ж с тобой ненапоказ,
Как они узнают?
Только слишком много глаз
В щели наблюдают.

Вот глаз, ещё глаз,
Ещё много, много глаз,
Вот глаз, да ещё глаз,
Да ещё много, много глаз.

 

[Гиви Чрелашвили]

Как тяжело в Америке евреям!

Над Филадельфией сгустились злые тучи,
Который раз на дню погода выдает,
И спертый воздух нестерпимо стал тягучим,
Его ты, кажется, вдохни, и он убьет.

Заокеания могла быть и добрее
К древнейшей нации, видавшей боль и зло,
Как тяжело в Америке евреям!
Но, черт возьми, а где ж не тяжело?

Взрывоопасен путь преступности, как порох,
Но благо манит, соблазняет и зовет,
И, коль пойдешь, тогда оступишься, и город
Уже готов тебя принять на эшафот.

А не пойдешь, так в перспективе лотерея,
Закономерен твой исход - не повезло,
Как тяжело в Америке евреям!
Но, черт возьми, а где ж не тяжело?

А тут свои еще окажутся ворами,
Противны станут бедолаге ложь и торг,
И он подумает : "Пошли вы на фиг, твари!
Уеду к дьяволу такси водить в Нью-Йорк!"

В отеле "Хилтон" все швейцарчики в ливреях,
Их лица знают дорогой одеколон,
Как тяжело в Америке евреям!
Но, черт возьми, а где ж не тяжело?

Но не изменится звучание сонаты,
Коль музыканты будут струны лишь менять,
И как же стать однажды сказочно богатым,
Когда любой вокруг таким же хочет стать?

Такси свернет уныло с пышного Бродвея,
Эх, не туда тебя, мой милый, занесло!
Как тяжело в Америке евреям!
Но, черт возьми, а где ж не тяжело?

 

[Гиви Чрелашвили]

Мытарство еврея

Душу мне Союз изранил,
Уезжаю я в Израиль,
В дальний, но родной мне Тель-Авив,
Мне кричат: “Ты – жид пархатый !
Дирануть ты хочешь в Штаты !
Жаль у нас не зона, а ОВИР !”

И ко всем моим мученьям
Происходит приключенье:
Вдруг – наследство, миллион-другой !
Но покойной тетке надо ж
Было жить, увы, в Канаде,
А до Штатов там подать рукой.

“Вы от долларов наследных
Откажитесь в пользу бедных, –
Мне сказали в местном КГБ, –
А иначе вас посадим
Просто так, лукавства ради,
Как антисоветских прочих б…

Мы ведь можем очень просто
Доказать, что вы – короста
И агент израильский Моссад,
Ну зачем вам миллионы
В вашем возрасте преклонном ?
Мы ж на них построим детский сад.

А откажитесь сердечно,
Мы вас помнить будем вечно
И биде французское вручим,
Можете принять на веру,
Установим по размеру,
Чтоб удобней было вам дрочить.”

Дальше все, подобно чуду.
Выясняется, оттуда
Мне прислали их автомобиль,
И не кто-нибудь конкретно,
А союз, который вредным
В картотеке контрразведки был.

А в письме-то написали:
“Мы ваш метод испытали,
Как взрывать дома, пуская пар,
Сионистское движенье
В благодарность с уваженьем
Просит вас принять сей скромный дар.”

Я кричал: “Да вы поймите,
Я же подрывник-строитель
И придумал метод свой давно !
Даже он публиковался,
Только что-то не внедрялся,
А его вот кто-то вспомнил вновь.”

Мне сказали: “Не печалься,
Вот, оставь лишь отпечатки,
Мы дадим немного, ты нам верь,
Ну, а то, что конфискуют,
Чуть украсит жизнь мирскую
Нашим гражданам в СССР.”

Отсидел и рад, не скрою,
Что прошел этап застоя,
Я теперь примерный гражданин
И сейчас живу спокойно,
Только вот немного больно,
Ну, да разве я такой один ?

Душу мне Союз изранил,
Уезжаю я в Израиль,
Но пока мой дом – Биробиджан,
С КГБ живу я в мире,
Здесь еврей – глава ОВИРа,
И не беспокоят из капстран.

 

[Гиви Чрелашвили]

Атлантический пейзаж

Иссушающим дыханьем
Гонит чаек океан,
Над гигантской опахальней
Образуется туман.

Веет жарким дуновеньем,
Дохлой рыбой и грозой,
Нагнетается давленье
Над песчаной полосой.

Всё застыло под сомненьем,
Явных истин больше нет,
Говорящие растенья
Что-то ветру шепчут вслед.

Грязноватый пароходик
Ждет желающих на борт,
Ничего не происходит,
Не заманишь нынче в порт.

В небесах сгустились тучи,
Предвещая вновь грозу,
Воздух, жирный и колючий,
Вызывает мерзкий зуд.

Всё вокруг, как в оболочке,
Потерялись жизнь и смерть,
Лишь гниет по старым бочкам
Атлантическая сельдь.

 

[Гиви Чрелашвили]

Последний лист

Бред чередуется с проблеском кратким,
Плющ за окном, беззащитный и шаткий,
Листья слетают, ты их считаешь,
С каждым слетевшим листом умираешь.

Только не знаешь, что скошенный дождик
Нарисовал старый нищий художник,
Не оторвется лист твой последний,
Он нарисован художником бледным.

Ветер вдыхая, вцепившись в треножник,
Так же, как ты, был простужен художник,
Так, создавая шедевр свой предсмертный,
Он и скончался, художник твой бледный.

Снится ночами, как, смерти заложник,
Лист тот последний рисует художник,
Невыносима жертвенность эта,
Жизнь превратившая в тьму без просвета.

Видишь в листе приговор молчаливый.
Вот он под ветром, шальной и игривый,
Как настоящий, в порывах ненастных,
Лист твой последний, лист твой ужасный.

И перед смертью представится взору
Лист нарисованный, ставший укором,
Нищего гения жуткий наследник,
Лист твой ужасный, лист твой последний.

 

[VANO]

В недобрый час, коллега Гиви, опубликовали Вы свои стихотворения. Это я Вам говорю, как поэт поэту. У нас выборы на носу, власть делим. Когда гремят выборы музы молчат, не так ли?
P.S. А насчёт "вечно пьяного буревестника" - это интересная аллегория, хотя немного жуткая.

 

[Гиви Чрелашвили]

Так то ж у вас выборы на носу, Vano.
А до нашего носа выборам еще тянуться и тянуться, аж до ноября месяца.
Может, ваши музы и решили помолчать, а моя - так не намерена.
Тем более, что написано это всё было довольно много лет тому назад.
Как видите, Vano, тут и Америке тоже попало.

 

[AlterEgo]

А мне понравились, выборы там или не выборы, вовремя - невовремя. Если оно хорошо, значит, вовремя.

 

[Гиви Чрелашвили]

Что касается ваших выборов, Vano, так в этой связи вспоминаются слова Челентано из фильма "Блеф": "Ставь хоть на красное, хоть на черное, а всё равно выпадет зеро", что можно перефразировать так: "Ставь хоть на Зюганова, хоть на Прохорова, а всё равно выиграет Путин".

 

[VANO]

Что касается ваших выборов, Vano, так в этой связи вспоминаются слова Челентано из фильма "Блеф": "Ставь хоть на красное, хоть на черное, а всё равно выпадет зеро", что можно перефразировать так: "Ставь хоть на Зюганова, хоть на Прохорова, а всё равно выиграет Путин".

Ув. Гиви!:
1) Выборы не мои.
2) Я свой голос уже продал (в хорошем смысле).
3) И вообще - в своём выступлении я Вас хвалил.

 

[Гиви Чрелашвили]

Ув. Гиви!:
1) Выборы не мои.
2) Я свой голос уже продал (в хорошем смысле).
3) И вообще - в своём выступлении я Вас хвалил.

Да и я, Vano, вам явно симпатизирую.
Под "Вашими" я имел в виду не ваши личные, а российские.

 

[Neska]

Пронзительные стихи.

 

[Alaricus]

Уважаемый Гиви, хорошо!
Спасибо!

 

[VANO]

Уважаемый Гиви, хорошо!
Спасибо!

Поддерживаю.

 

[Гиви Чрелашвили]

Мертвые дожди

Не взойдет солнце на заре,
В мае тут, как и в январе,
Лес размок от холодных вод,
Здесь дожди льются целый год.

И давно не растут цветы,
Под землей не живут кроты,
Каждый день, точно прежний день,
Здесь и жизнь мертвая, как тень.

Если есть праздник и борьба,
То не тут их вершит судьба,
Здесь же нет дружбы и вражды,
Здесь идут мертвые дожди.

Разлучив запад и восток,
С неба льет умерший поток,
Здесь рабам не нужны вожди,
Здесь идут мертвые дожди.

 

[Гиви Чрелашвили]

Вот уже затемно... 1

Вот уже затемно,
У окна села я,
Принесли платье мне,
Принесли белое.

Мой родной суженый,
Мне судьбой даренный,
Ты один нужен мне,
Мы душой спарены.

За порог выйду я,
Скоморох клетчатый
Мне сказал-выдумал,
Что с другой венчан ты.

В этот день пагубный
Подошла к церкви я,
Там – обряд свадебный,
Для меня – реквием.

У стены с дверцами
Затушу свечи я,
Ты разбил сердце мне,
Ты разбил девичье.

Как вернусь с паперти,
Дни сочту смело я,
Не сберег платье ты,
Не сберег белое.


1 Стихотворение написано димесомакром.
Димесомакр – это крайне редко встречающийся размер древнегреческой метрики.
Им может считаться шестисложная стопа, у которой два метрических ударных слога находятся в центре стопы: на третьей и четвертой позициях.
Остальные гласные стопы – первая, вторая, пятая и шестая – метрически безударны.
Месомакр можно получить сочетанием двух трехсложных стоп противоположной направленности – анапеста и дактиля.
Эта стопа интересна тем, что, при крайне редком использовании ее в древнегреческой метрике, в русском стихосложении она звучит весьма гармонично и плавно. Особенно это размер характерен для русской народной поэзии.
Стихотворение намеренно сделано со стилизацией под русский народный стих.

 

[Гиви Чрелашвили]

О людях

О нашей жизни судачат люди,
Все эти люди – такие бляди!
Болтали только бы о погоде,
Как в высшем свете порою леди –
И всё предстало бы в лучшем виде.

Но им милее дух словоблудий,
Взогретый вкусом грибных оладий,
В краю словесных пустых угодий,
Отродье предков дурных наследий,
От чьих наитий угас Овидий. 1


1 В 8 г. н.э. совершенно неожиданно римский поэт Публий Овидий Назон был вызван к Августу, осыпан упреками и изгнан из Рима личным указом императора.
Изгнание было смягчено тем, что Овидия не лишили римского гражданства и прав состояния, но место ссылки было весьма глухое и далекое от цивилизации. Это был город Тома, находящийся на самой окраине Фракии, зависимой от Рима, возле устья Дуная у Понта Эвксинского (Черного моря). Дальше начинались степи, в которых обитали дикие племена гетов и сарматов.
Истинная причина ссылки неясна до сих пор. Сам Овидий пишет в "Письмах с Понта", что причиной стала его поэма "Наука любви", носящая довольно развращенный характер, что, бесспорно, вызвало недовольство Августа, который являлся противником супружеской измены. Кроме того, Овидий говорит еще о какой-то своей оплошности, в которой он полностью признается, но суть которой не раскрывает. По его мнению, она тоже стала причиной ссылки.
Конечно, поэма Овидия "Наука любви" не могла не раздражать Августа. Однако весьма странно, что император отреагировал на нее изгнанием Овидия только через десять лет после того, как поэма увидела свет.
По одной из версий, причиной ссылки Овидия стали сплетни высшей знати Рима о том, что поэт ведет развратный образ жизни. Поводом для таких сплетен послужила всё та же поэма "Наука любви", легкомысленно сочиненная Овидием десять лет назад. Вероятно, подобные слухи переполнили чашу терпения Августа. Одно дело – сочинить поэму, носящую несколько развращенный характер, и совсем другое – вести тот образ жизни, который был описан в этой поэме. К тому же, Овидий попал под горячую руку Августа, настроение которого было отвратительное.
Дело в том, что незадолго до того, как он отправил поэта в изгнание, в ссылку Августом была отправлена его родная внучка Юлия Младшая, уличенная в прелюбодеянии. Август настолько дорожил своей репутацией среди простого народа, который его знал, как ярого противника супружеской измены и развратного образа жизни, что не щадил даже самых родных ему людей, если те заслуживали наказания. Так, во 2 г. до н.э. он отправил в ссылку свою родную дочь Юлию Старшую, которая была уличена в прелюбодеянии, а через десять лет такая же участь постигла его внучку Юлию Младшую, дочь Юлии Старшей.
Поэт очень страдал в глухомани, вдали от Рима, и скучал по своей любимой жене, с которой вынужден был жить в разлуке. Через десять лет после того, как он был отправлен в изгнание, Овидий, утративший всякую надежду на возвращение в Рим, скончался.

 

[Евгений Р.]

Гиви!
Да это же реинкарнация имажинизма , развития футуризма.
Высокая поэзия. Серебряный век.

Узнаете стиль?
"Закат запыхался. Загнанная лиса .
Луна выплывала воблою вяленой.
А у подъезда стоял рысак.
Лошадь как лошадь. Две белых подпалины."

Основные признаки имажинизма - главенство "образа как такового" и языка ради образа. Лучшие представители: С.Есенин, Р.Ивнев, А.Мариенгоф и В.Шершеневич.

А Вы, Гиви, как считаете?

 

[VANO]

ГОМОФОБЫ

"Бродя по интернет-трущобам,
Я стал свирепым гомофобом, :dwarf:
Гомофобы, друг мой, знай -
Попадают прямо в рай". :queen:

P.S. События вымышлены. Совпадений нет.

 

[Atkins]

* * *

Ни зла, ни тиранства нет в короле
(мр. Мильтон, опустите свое перо),
он за порядок на этой земле
и за то, что он, Карл - и есть закон.
Он добрый отец всем, а не президент,
и на коленях ему не стоять
в парламенте, перед народом - нигде;
не должен просить - должен повелевать.

Ни зла, ни тиранства в Кромвеле нет
(мр. Лильбёрн, опустите свое перо),
он за порядок на этой земле
и за то, что главное - это закон.
Он строгий отец всем, а не президент,
и выше, чем Кромвель, лишь Богу стоять
в парламенте, перед народом - везде;
но когда он попросит - ему должны дать.