Разгром при Бородино

garry

Принцепс сената
Из Твери марш-бросок? Далековато.
Я 2 недели назад побывал в подмосковном Дмитрове, там в местном художественно-выставочном центре была выставка: Дмитровский уезд в Отечественную войну 1812 года. Французы взяли Дмитров на одни сутки, это был один из малых отрядов, который послали из Москвы в поисках продовольствия. Поэтому если бы к Твери выслали отряд покрупнее, всё возможно, взять её французы могли вполне реально.
 

VANO

Цензор
Поэтому если бы к Твери выслали отряд покрупнее, всё возможно, взять её французы могли вполне реально.
С этим никто не спорит. Но дробить ослабленную армию для Наполеона было чревато катастрофой. С тем же Дмитровом - ну взяли его французы на день, ну и что? Какой военный выигрыш они с этого поимели?
 

Rzay

Дистрибьютор добра
В Москву в 1812 году вошло, по правде говоря, две армии. Одна армия считалась лучшей в мире. Под управлением гения. Вошла колоннами, под музыку имперских маршей. Это я о французах. Вторая армия была самодеятельной, без всякого управления и состояла из подмосковских крестьян, которые вошли в Москву по- артельно, вразнобой и без маршей. Москва вскоре загорелась и две армии, демонстративно не замечая друг друга, принялись осваивать оставленные без присмотра ресурсы. Французов больше интересовали драгметаллы. Русское крестьянство кряжисто выламывало всё могущее быть полезным в непростой крестьянской жизни. В первую очередь, всё железное, чугунное, основательное. Ну и мебель, разумеется. Именно так Подмосковье позакомилось с такой острой новинкой повседневности как стул. Стул произвёл некоторую революцию в природном сознании подмосковных жителей. Индивидуальная площадка для сидения вместо привычной коллективистской лавки. Мобильность дизайна, способность легко и прихотливо трансформировать внутреннее пространство избы вместо вековечного и непоколебимого сидения вдоль стен по возрасту и почёту с бородами до пояса.

Жадное осваивание Москвы подмосковным крестьянством пылающей осенью 1812 года сделало для европеизации России больше чем основание Санкт-Петербурга. Во всяком случае, больше, чем учреждение Академии наук вкупе с Академией художеств, это точно.

Европу из Москвы вывозили на подводах.

Это не был грабёж. Это был крестьянский Клондайк.

Москвичи, оставшиеся в городе, метались меж вестфальских гренадёров, итальянских фузилёров, Старой и Молодой гвардией и прочей прилично озверевшей солдатни. По воздуху искры, гарь, пух, чьи-то клочья летят, колокола от жара звонят сами, а из дымных закоулков выползает серо-бурая всепоглащающая крестьянская масса и по-муравьиному деловито стаскивает сапоги, самовары и конские дуги в кучи для удобства транспортировки к своим муравейникам.

Зажиточных москвичей из центра старой столицы крестьяне за русских принимали с оговорками. Проводили экспресс-диагностику русскости. Не знаешь, когда день Св. Триандофила-Травосея Егопетского, не очень твёрдо читаешь по памяти "Верую"? Москвич, не взыщи!

Маршал Ней жил на Маросейке, рядом с Ильинскими воротами. Его адъютант, молодой такой француз, утром выходит из дома, который занимает Ней, видит, что русские крестьяне активно разбирают что-то из соседнего здания. В центре. В расположении французского корпуса. В трёх шагах от маршала Франции, герцога Эльхингенского, покорителя Европы, сокрушителя всего на свете Мишеля Нея. Адъютант к ним. Он же молодой. И вот подходит он сначала очень решительно, по-гасконски так подходит, эполеты, орден Почётного легиона, аксельбанты, пропахшие порохом Бородина. И начинат этих крестьян видеть всё ближе и ближе. С каждым шагом всё отчётливее. Сначала-то он решил всех-всех разогнать строгим окриком, распугать всё это безобразие в лаптях, чтобы разлетелось неприятно деловитое вороньё, хлопая армяками. Но с каждым шагом решимость и задор адъютанта оставляют потихоньку. И когда он подходит совсем близко к продолжающим растаскивать какие-то кровати мужикам, то решимости у него хватает только негромко спросить, неожиданно даже для самого себя: "А где тут, господа, госпиталь?" По французски спросить. Мужики его, вроде, и не слышат. Продолжат страдничать. Увязывают, упихивают и выволакивают. В спину адъютанту смотрят его родные содаты, которым тоже интересно стало, чем тут всё дело закончится. А в лицо адъютанту смотрят русские глаза из-под бровей. И адъютант понимает, что он здесь совсем один, со своим оредном, аксельбантами и эполетами. Что сзади стена и впереди стена. И серое, огромное и безразличное, небо Азии над головой. И с неба тоже кто-то смотрит на него, капитана. И что теперь делать ему? Как, куда, зачем?! Он хватает проходящего оборванного русского мальчика из явно благородных и просит перевести мужикам свой вопрос. Мальчик переводит мужикам вопрос про "а где здесь госпиталь?" Много лет спустя, став довольно известным и очень взрослым человеком, тот маленький мальчик вспоминал: "Выслушав заданный мною вопрос про госпиталь, мужик оглянулся по сторонам с какой-то невыносимой мукой и с болью в голосе произнёс: "Да долго ли нам мучиться-то? Долго ли нам тут это терпеть-то, господи?! Оспиталь!", выхватил железный лом и ударил француза по голове..."
http://gilliland.livejournal.com/381549.html
 

aeg

Принцепс сената

Судя по фразе "слаженно выводит академический хор историков-традиционалистов", это птенец гнезда Фоменки. Только в качестве юмора годится :)

Рассуждения пикейных жилетов из никакого отношения к военным делам не имеющих шпаков о том, что Наполеон был голова, ему палец в рот не клади, большего и не стоят, чем известная тетрадка кадета Биглера.
 

Val

Принцепс сената
Да там в этой статье косяков и без этого хватает. И егеря у автора почему-то объявлены снайперами, и полевая артиллерия Наполеона превращается вдруг в "тяжёлую". Это то, что я заметил при беглом просмотре.
 

Diletant

Великий Магистр
А драгуны - в мехбригады? Да, и гренадеры - в панцергренадеров... :rolleyes: Или гранатометчиков...
 

тохта

Пропретор
В спину адъютанту смотрят его родные содаты, которым тоже интересно стало, чем тут всё дело закончится. А в лицо адъютанту смотрят русские глаза из-под бровей. И адъютант понимает, что он здесь совсем один,

Т.е. солдаты рядом. Но он совсем, савсем один :pooh_on_ball:

Видим автор текста наивно верит что французские и прочие солдаты Великой армии позволят кому что то грабить у себя под носом, не забрув у этих крестьян как минимум лошадей. А уж бить офицера ломом на глазах у его солдат- вообще самоубийство.

В общем, так хочется сказать автору-Закусывать надо.
 

Rzay

Дистрибьютор добра
Материал о переправе через Березину:

1/23 Ноября, Удино, пройдя Лошницу, встретил авангард Чичагова, из 9 бат. 28 эск. и 5 казачьих полков с 24 орудиями (до 5,000), под командою Генерал-Майора Графа Палена 2.
Пален 2-й, атакованный превосходными силами, был опрокинут с потерею до 1,000 чел. Бывшие в авангарде 7-й, 14-й и 30-й егерские полки были отрезаны, и отступили на старый Борисов, но успели переправиться на правый берег через брод у Веселова.
Между тем главные силы Чичагова, не ожидая нападения, беспечно стояли в Борисове. Обозы были расположены впереди города; до 3,000 кавалерии отправлены на фуражировку. По известию о приближении неприятеля, войска в беспорядке бросились за реку.
Пользуясь общим смятением Удино успел ворваться в город, захватив в нем часть обозов; но отступая Русские разломали мост.
Восстановив порядок в войсках, Чичагов расположил главные силы у предмостного укрепления (авангард Генерал-Майора Графа Палена 2, боевой корпус Генерал-Лейтенанта Воинова и резерв Генерал-Лейтенанта Сабанеева. Всего 46 бат. 64 эск. и 9 каз. пол. с 168 орудиями).
Генерал-Майора Граф Орурк, с отрядом из 9 бат. 12 эск. и 2 казачьих полков с 12 конными орудиями, был отправлен на нижнюю Березину.
Генерал-Майора Чаплиц, с 4 бат. 11 эск. и 3 казачьими полками при 12 конных орудиях (28-й и 32-й егерские, Павлоградский гусарский и Тверской драгунский полки и 3 казачьих полка с конною N° 13 ротою Арнольди), находился у Бриля, для наблюдения верхней части течения Березины от Стахова до Зембина.
Для обороны и наблюдения Березины выше Борисова отряду Чаплица было предписано перейти к Брили, занять Зембин и расположить сильные наблюдательные отряды вверх по течению реки.
С тою же целью вниз по Березине был направлен отряд гр. О'Рурка (принявшего команду от Луковкина) для производства демонстративной переправы через реку и противодействия покушениям противника переправиться у м. Нижнее Березино.
12 ноября войска Чаплица и О'Рурка заняли назначенные им для охраны участки реки.
Находя невозможною переправу у Борисова, в виду нахождения у Борисовского тет-де-пона армии Чичагова, преграждавшей кратчайший путь на Минск, Удино приказал произвести разведки выше и ниже Борисова, с целью приискания более удобных пунктов для переправы. Березина протекала в болотистой долине, ширина которой у Борисова достигает 250 сж. В ближайших окрестностях города река была непроходима в брод; выше же, в расстоянии 12 вер. от Борисова, имелся брод у Стахова; а еще выше находился брод у Студянки и Веселова. Более доступною представлялась Березина в своих верховьях близ соединения ее с Улою, где глубина ее была не выше пояса и она протекала в песчаных берегах. Напротив того, ниже Борисова, у сел. Ухолод, река представляла затруднения для переправы, а берега, сопровождавшие ее течение, покрытые лесами и болотами, делали подступы к ней трудными. Сравнительно с Ухолодами и Стаховым, переправа у Студянки, по значительному удалению ее от Борисова, давала возможность переправиться при наименьшем противодействии со стороны войск Чичагова; сравнительно же с Веселовым, окрестности Студянки представляли более средств для сооружения мостов и давали возможность лучше скрыть самые работы и сосредоточение войск для переправы. 12-го, около полудня, Удино решил переправиться с главными силами корпуса у Студянки; чтобы скрыть пункт переправы и для отвлечения внимания Чичагова, Удино, заняв Борисов, велел произвести рекогносцировки у Стахова и Ухолод и командировал к Студянке своего начальника артиллерии генерала Обри для заготовки мостового материала.
12 ноября, утром, прибыли в Борисов инженерные генералы Эбле и Шаслу и вскоре отправились в Студянку. Между тем, полученные Чичаговым сведения от полковника Кнорринга (коменданта Минска) о появлении передового отряда Шварценберга в Несвиже и Новом Свержене и польских войск у Свислочи, дававших возможность предполагать о намерении противника переправиться у местечка Нижнее Березино, заставили адмирала перенести центр тяжести обороны к югу, для чего 13 ноября было отдано приказание: графу О'Рурку – оставив на реке у Гуры-Ушкевич посты, следовать к м. Нижнее Березино; Чаплицу – оставив посты для наблюдения за верхним участком реки, двигаться к Борисовскому тет-де-пону; гр. Ланжерону – с 5-тыс. отрядом (15-я пехотная дивизия, без 14-го Егерского полка, с ее артиллерией, Житомирский и Арзамасский драгунские полки и батарейная рота № 38) оставаться у Борисова для обороны тет-де-пона. Сам же Чичагов со своим резервом (16.000 чел.) выступил изпод Борисова к сел. Забашевичи, куда и прибыл в ночь на 14 ноября
В таком положении Чичагов оставался до 13/25 Ноября.
Удино, расположившись у Борисова, послал кавалерийские партии вверх и вниз по реке, производя в различных пунктах демонстрацию переправы.
Этими маневрами Чичагов был введен в полное заблуждение на счет пункта, избранного Удино для переправы.
Получив донесения, что к Минску подходят Австрийские передовые отряды, и что Французы приступили к постройке моста у Ухолода, Чичагов предполагал, что Наполеон намерен переправиться ниже Борисова, чтобы войти в связь с Шварценбергом, и вследствие того, на рассвете 13/25 Ноября потянулся к югу.
Граф Орурк перешел к местечку Березино, Чичагов с корпусами Воинова и Сабанеева к Шебашевичам.
Генерал-Майора Граф Ланжерон с авангардом Палена 2, усиленным 12-м егерским полком, остался у Борисова. Туда же было приказано идти и Чаплицу с его отрядом.

14/26 Ноября.

В это время, на левом берегу у Студянки шло деятельное приготовление к переправе. Прибывшие накануне сюда Мюрат, Эбле, Шаслу и Удино решили приступить с наступлением сумерек к сооружению 3 мостов на козлах, но по недостатку материала пришлось ограничиться лишь 2, одним – для войск, другим – для артиллерии и обозов; строить их решено было в 200 сж. один от другого. Каждый мост, длиною около 45 сажен, состоял из 23 козлов; правый (верхний) был назначен только для пехоты и кавалерии; левый (нижний) для артиллерии и обозов. На рассвете 14-го в Студянку прибыл Наполеон с старой гвардией и, будучи тесним русскими войсками на левом берегу, решился здесь переправиться против сел. Брилей, где местность представляет большие удобства: высоты левого берега командуют здесь над правым, на котором топкие луга, скованные наступившими морозами, были весьма удобны для выстраивания переправившихся войск; хребет возвышений скрывал движение войск от Борисова к Студянке; наконец, от Брилей шла большая проселочная дорога через Зембин и Молодечно в Вильно.
Между тем, вечером Ноября, Удино двинулся вверх к Студянке, избранной для переправы; за ним в ночь последовал Наполеон с гвардией.
На левом берегу Березины, к северу от большой Смоленской дороги, положение наших войск было следующее. В ночь на 14 ноября армия гр. Витгенштейна сосредоточилась в Баранах, передовой отряд ее, под началом полковника Альбрехта, занял Янчин и Кострицу; гр. Платов, двигаясь правее большой Смоленской дороги, остановился на ночлег близ Начи; Ермолов занял Крупки, а Милорадович – Малявку.
На рассвете 14/26 Ноября, Французы приступили к постройке 2 мостов у Студянки, под прикрытием батареи из 40 орудий, поставленной на высотах левого берега, в 8 часов утра ген. Корбино переправилься вплавь с одним эскадроном его бригады на правый берег, за ним следовали на двух плотах 400 егерей из отряда Домбровскаго, для прикрытия постройки мостов.
В 1 час пополудни, после самоотверженной работы французских понтонер, был окончен правый мост; Удино тот час же переправился и, отрядив часть войск для занятия Зембинских дефиле, обратился влево, чтобы прикрыть мосты со стороны Стахова.
В 4 часа окончен был и левый мост; с этих пор переправа производилась безостановочно, замедляемая только повреждениями моста (для обозов).
Мост ломался 3 раза: 1-й раз 14/26 в 8 часов вечера, 2-й раз 15-го в 2 часа утра, и 3-й в 4 часа пополудни.
Чаплиц был уже на пути к Борисову, когда получил от казаков донесение о переправе Французов у Студянки, немедленно выступил к деревне Брили. Он тотчас же возвратился к Брилю, но Французы уже прочно утвердились на правом берегу, имея недостаточно сильный отряд, Чаплиц не решился атаковать противника под огнем его батарей, а занял опушку Стаховскаго леса и завязал оттуда перестрелку.
Когда мосты были готовы, Удино, покровительствуемый огнем артиллерии левого берега, атаковал Чаплица и оттеснил его в лес между Брилем и Стаховым.
Ней переправился в ночь на 15/27 и расположился в резерве сзади Удино.
В это время положение сторон было следующее: главные силы русской армии находились у Копыса, авангард Милорадовича – у Толочин, отряд гр. Платова – близ сел. Крупок, войска генерала Ермолова – в Малявке, имея передовой отряд перед Бобром. Армия гр. Витгенштейна – в сел. Баранах, имея передовые войска в Янчине и Кострице, отряд полк. Корнилова – на правом берегу Берегу, против Студянки, войска ген. Чаплица – в пути к Борисовскому тет-де-пону, занятому отрядом гр. Ланжерона.
Главные силы Дунайской армии в двух, а отряд гр. О'Рурка в трех переходах к югу.
Главные силы французской армии находились частью в Борисове, частью в окрестностях Лошницы, имея корп. Виктора у Ратуличей для прикрытия армии от войск гр. Витгенштейна.
Приступая к форсированию реки, Наполеон имел у Студянки: гвардию, корпус Удино и остаток польской дивизии Домбровскаго, всего около 14.000 чел.
Наполеон приказал корпусу Удино (5.600 пехоты и 1.400 кавалерии) немедленно приступить к переправе и атаковать русских, дабы вытеснить их из леса и тем обеспечить переправу остальных войск.
Со стороны Дунайской армии для противодействия переправе имелся только слабый отряд полковника Корнилова, который в первый день мог быть усилен лишь войсками ген. Чаплица и частью отряда гр. Ланжерона, при чем, даже с подходом этих подкреплений, за противником было обеспечено двойное превосходство сил.
Несколько часов отряд Корнилова храбро выдерживал натиск превосходного в силах противника, но, видя постоянное усиление французов и подвергаясь фланговому огню с левого берега реки, начал медленно отходить к Стахову, куда отступил также казачий пост от Зембина, не успевший уничтожить мостов и гатей через болота р. Гайны. На половине расстояния между Стаховым и Брилями отряд Корнилова был поддержан войсками Чаплица, которому удалось остановить наступление противника, но попытки оттеснить его назад не имели успеха, и русские отступили к Стахову, открыв неприятелю дорогу на Зембин.
Таким образом, обстановка 14 ноября вполне благоприятствовала Наполеону. Корнилов, занимавший оборонительную позицию на опушке леса, близко подходящего к правому берегу Березины, против южной окраины Студянки, покушался опрокинуть переправившиеся части французских войск, но огонь батарей противника заставил слабый русский отряд отступить в лес, тем более, что легкие орудия, бывшие в отряде Корнилова, не могли действовать с успехом по левом берегу.
Наполеон мог беспрепятственно продолжал начатую переправу, причем движение артиллерии и обозов по левому мосту (законченному к 4 ч. дня) шло безостановочно днем и ночью; переправа же войск с переходом корпуса Удино прекратилась.
При всем желании усилить войска Удино, Наполеон, опасаясь появления гр. Витгенштейна, не решился перевести гвардию и тем обнажить переправу на левом берегу реки.
Вечером 14 ноября французская армия бивакировала на обоих берегах Березины, имея на правом берегу около 7.000 чел.; вся остальная часть оставалась на левом берегу: гвардия, в числе около 6.500 чел., находилась у Студянки; войска, подчиненные Нею (остатки III и V корпуса и дивизии Клапареда)в числе 3.000 чел. – частью в Студянке, частью на пути между Борисовым и Студянкою; две дивизии Виктора – в Борисове; вице-король и 1 дивизия Виктора – у Неманицы; наконец, Даву, усиленный кавалерийскою дивизиею Фурнье корпуса Виктора, стоял еще в Лошнице. Одновременно с этим главные силы Дунайской армии находились в Забашевичах; отряд гр. О'Рурка дошел до Нижнего Березино. Узнав здесь от разъездов, что французская армия двигается к переправе у Студянки, гр. О'Рурк донес об этом Чичагову, который, получив в это время донесение о том же от Чаплица, решился на следующее утро вернуться в Борисов. Прибыв сюда только вечером, адмирал остановился в предмостном его укреплении, выслав к Стахову, на подкрепление Чаплица, гр. Ланжерона с 2 пехотными полками, а ген. Рудзевича – к Главену, приказав гр. О'Рурку следовать к тет-де-пону. Однако, Чаплиц, считая все-таки свои силы слабыми для воспрепятствования переправе, не решился атаковать противника.
В ночь на 15-е переправился у Студянки Ней (7.000 чел.) и молодая гвардия; утром 15-го к Студянке прибыл Виктор с дивизиями Дендельса и Жирара.
В 1 ч. дня перешел на правый берег Березины Наполеон с старой гвардией, затем перешла дивизия Дендельса. На левом берегу оставались: у Студянки – дивизия Жана Батиста Жирара (Girard) с 2 кавалерийскими бригадами, дивизии Фурнье и остатки корпусов вице - короля и Даву, а у Борисова – дивизия Партуно корпуса Виктора с 1 конною бригадою; к вечеру начали прибывать огромные толпы отсталых и многочисленные обозы.
http://news.imha.ru/1144528710-berezina.html#.U_GgzZ9wvYo
 

Rzay

Дистрибьютор добра
15/27 Ноября.

В этот день переправа продолжалась спокойно.
В час пополудни перешла гвардия и дивизия Дендельса корпуса Виктора; Наполеон расположил свою главную квартиру в хуторе Занивках. Даву, Латур-Мобур и Вице-Король прибыли к Студянке. Виктор, составлявший арьергард, тоже подошел к переправе с дивизией Жерара.
У Борисова оставалась еще из корпуса Виктора дивизия Партуно (3,500) с кавалерийской бригадою Делетра (400). Партуно должен был ночевать в Борисове, чтобы по возможности далее поддержать заблуждение Чичагова, и понуждать массы безоружных продолжать следование к переправе.
Между тем в это время Русская армия была в таком положении: Чичагов 26 числа в Шебашевичах, получил от Чаплица известие о переправе, но не решился тотчас же идти туда, и только по донесению Графа Орурка, что на нижней Березине Французов нет, выступил на следующий день к Борисову, где и остановился на ночлег (а), послав к Стахову на подкрепление Чаплица авангард Палена 2.
Князь Голенищев-Кутузов с главною армией (3-й, 4-й, 5-й, 6-й и 8-й пехотные корпуса, 4-й кавалерийский корпус и кирасиры), выступив 12/26 числа из Копыса, шел на Староселье к Белыничам. (В Копысе были оставлены 1-й резервный кавалерийский корпус с 144 орудиями).
Милорадович с авангардом главной армии (2-й и 7-й пехотные, 2-й кавалерийский корпус и 4 казачьих полка) задержанный льдом на переправе через Днепр, 15/27 числа прибыл к Крупкам.
Платов, с 1 егерским и 10 казачьими полками при 24 орудиях, и за ним Ермолов с отрядом из 14 батальонов и 2 кирасирских полков с 24 орудиями, в этот день шли от Лошницы к Борисову.
Витгенштейн, стоявший 14/27 у Кострицы, получив известие о переправе Французов у Студянки, предполагал первоначально направиться к Студянке, но как прямая дорога туда от Кострицы оказалась непроходимою для артиллерии, то он решился идти к старому Борисову, чтобы отрезать Виктора.
В течение 15 ноября все действия на правом берегу Березины ограничились перестрелкою. Совершенно противоположное происходило на левом берегу реки.
Утром 15/27 числа, Генерал-Майора Властов с авангардом, силою до 5000 челов. (7 батальонов, 2 дружины ополчения, 7 эскадронов и 5 казачьих полков с 6 орудиями) выступил от Жискова (Житькова?) к Старому Борисову, отстоявшей в 8 вер. от Студянки, дабы отрезать часть сил противника; за ним следовали главные силы Витгенштейна, в составе корпусов гр. Штейнгеля и Берга, резерв же ген. Фока должен был остаться в Кострице; гр. Платову, Милорадовичу и Ермолову послано приглашение ускорить свое движение и оказать содействие атакою неприятеля с тыла..
В 3 часа пополудни Властов подошел к Старому Борисову. Виктор с дивизией Жерара уже прошел к Студянке, но хвост его колонны был, настигнут и частью отрезан, причем Русские взяли 1 орудие. Витгенштейн, узнав от пленных, что дивизия Партуно еще не прошла, расположил армию перпендикулярно к Березине, фронтом к Борисову.
Авангард Властова, составлявший правое крыло, был поставлен сзади Старого Борисова (б), занятого стрелками; корпус Графа Штейнгеля (в) расположился левее его, имея за собою корпус Берга (г); Фок с резервом оставался еще у Жискова.
Вскоре прибыл гр. Витгенштейн. Выслав Гродненских гусар для преследования противника, отступавшего к Борисову, гр. Витгенштейн приказал корпусу гр. Штейнгеля занять позицию левее Властова, а войскам генерала Берга стать в резерв и отправил парламентера к французскому генералу с предложением положить оружие.
Партуно, располагая пехотною дивизией и 2 конными полками, надеясь пробиться силою, успешно атаковал авангардные войска Властова и правый фланг корпуса гр. Штейнгеля и овладел мызою и батареей, но контратака, проведенная Властовым с Азовским пехотным полком и батальоном 25-го егерского полка, заставила французов очистить мызу и отступить назад. Так же неудачно кончилась для противника атака центра нашей позиции.
Встреченные в штыки Навагинцами, Петербургскою и Новгородскою дружинами ополчения, французы были опрокинуты и отброшены к Борисову, который уже был занять партизанами Сеславина, на помощь к которому шел гр. Платов.
Партуно, видя невозможность оставаться на ночлеге в Борисове, в 4 часа по полудни выступил на Старый Борисов к Студянке; впереди двигалась бригада Камуса (а), за ней бригада Беллиарда (b’) и наконец бригада Бламона (с); один полк кавалерийской бригады Делетра следовал в голове, другой в хвосте колоны (d). Увидя, что Русские заняли уже дорогу к Студянке, Партуно решился пробиться. Бригада Камуса пошла на пролом и успела занять Старый Борисов (a').
Генерал-Майора Властов двинул на встречу Французам Азовский и 25-й егерский полки и не позволил им выйти из С. Борисова. В центре, Навагинский пехотный полк с 2 дружинами Новгородского ополчения (д), отбив атаку бригады Бламона (e’) ударил во фланг засевшему в старом Борисове неприятелю и выбил его оттуда.
Французы стали отступать к Борисову, но были встречены с тылу Платовым и отрядом Сеславина. В это же время Чичагов переправил часть пехоты на правый берег реки. Между тем Партуно с бригадою Беллиарда (b’) двинулся вправо, стараясь лесом обойти Русскую позицию, но заблудившись, и быв настигнуть казаками. Партуно, видя себя окруженным, послал к гр. Витгенштейну парламентера для заключения условий о сдаче, сам же с 400 чел. намеревался пробиться для соединения с Виктором, но, будучи окружен Донским казаками Чернозубова полком и изнемогая от усталости, голода и холода, принужден был положить оружие. Остальная часть его дивизии положила оружие утром 16 числа. Только бывший в арьергарде батальон 55 полка (е) (бригады Бламона), в числе 120 чел., следуя по дороге вдоль Березины, успел пробраться к Студянке и избегнуть плена.
Всего в дивизии Партуно взято 5 генералов, до 3.000 нижних чинов, 2 штандарта и 3 орудия; считая же с безоружными и отсталыми, число пленных доходило до 7.000 человек.
В ночь пришел в Борисов и Ермолов; на Березине, вечером, был наведен понтонный мост против Борисовского тет- де-пона, и таким образом установлено сообщение между войсками Чичагова, Витгенштейна, Платова и Ермолова.
На военном совете решено было атаковать 16-го французские войска на обоих берегах Березины: Чичагов, усиленный войсками гр. Платова и Ермолова, должен был напасть на правом берегу реки, а гр. Витгенштейн – действовать на левом.

16/28 Ноября.

В этот день русские генералы условились атаковать Французов одновременно на обоих берегах реки. Дунайская армия, усиленная отрядами Ермолова и Платова, должна была действовать на правом берегу Березины.
Витгенштейн намеревался атаковать Виктора у Студянки.
Утром 16 ноября расположение сторон было следующее; на правом берегу Березины, против генерала Чаплица, на пути между Брилями и Стаховым, находились II корпус Удино с дивизиею Домбровскаго, остатки III и V корпусов и дивизии Клапареда, всего около 10.000 чел., у Зембина и близ мостов остатки корпусов Даву, Жюно и вице-короля, численностью в 2.500 чел.; на левом берегу у Студянки стоял корпус Виктора (7.000 чел.); общий резерв французской армии составляла гвардия, расположенная близ Занивок, в числе около 6.500 чел.
В ночь на 16/28 Ноября остальные корпуса французской армии (Вице-Короля и Даву) переправились на правый берег; на левом — осталась только дивизия Жирара, корпуса Виктора.
Но, так как множество обозов и до 25,000 безоружных еще не успели переправиться, то Наполеон решился удерживаться еще одни сутки на левом берегу реки.
Неожиданное появление русских произвело панику среди французов; бросив орудие, зарядные ящики и обозы, часть их, преследуемая конницей, обратилась в бегство по направлению к Студянке, остальные бросились назад к Борисову. Войска Властова заняли позицию фронтом к Борисову на возвышенностях, составляющих левый берег оврага, в котором лежит мыза, преградив путь отступления французам, еще оставшимся у города.
Для сего на рассвете дивизия Дендельса перешла обратно на левый берег, и Виктор с этими 2 дивизиями (f) (Жерара и Дендельса и кавалерийской бригадою Фурнье (g) занял позицию у Студянки, имея под ружьем 5,900 челов. в том числе 400 чел. кавалерии.
На правом берегу Березины, Удино и Ней, с 10,000 челов., в числе которых 1700 челов. кав., расположились в лесу впереди Бриля (h, i). За ними в Резерве стояла гвардия (j) (6400). Корпуса Вице-Короля и Даву продолжали движение к Зембину (k).
Поле сражения 16 ноября на правом берегу Березины представляло слегка волнистую местность, покрытую лесом, через который проходила дорога из Борисова на Зембин; лес стеснял действия кавалерии, дозволяя пользование артиллерии только на дороге. Перед началом боя французские войска, стоявшие против генерала Чаплица, были расположены следующим образом: в первой линии находился Удино, левый фланг его примыкал к Березине, а правый к густому лесу, тянувшемуся параллельно дороге; во 2-й линии стоял Ней; в резерве был Мортье с молодою гвардиею, выдвинутой от Занивок. Войска Чаплица, накануне усиленные, были построены в 3 линии и с рассветом начали наступление к Брилям; для обеспечения правого своего фланга и содействия атаке была направлена отдельная колонна полковника Красовского по опушке леса, вдоль Березины.
С рассветом, Чаплиц атаковал Французов: 7 егерских полков (12-й, 22-й, 27-й, 7-й, 14-й, 29-й и 32-й) были рассыпаны в стрелки между Стаховым и Брилем (е). Их подкреплял Павлоградский гусарский полк, расположенный поэскадронно на полянах (ж). Артиллерия могла действовать только в 4 орудия вдоль дороги.
Прибыв к 9 часам к Стахову, Чичагов остановился там (з), послав на помощь Чаплицу Генерал-Лейтенанта Сабанеева с 8 пехотными полками 9-й и 18-й дивизий (и).
Вскоре завязалась оживленная перестрелка.
9-орудийная батарея противника, удачно поставленная на поляне, сильно затрудняла наступление русских, имевших возможность по характеру местности действовать лишь из 2 орудий; только геройское самопожертвование русской артиллерии, непрерывно заменявшей подбитое орудие новым, дало возможность до конца боя выдерживать неравное состязание.
Русские, опрокинув французские аванпосты, стремительно двинулись вперед к главной позиции противника, но Ней, принявший, за раною Удино (в самом начале боя Удино был ранен и передал начальство Нею.), начальство над обоими корпусами, ввел в дело легион Вислы Клапареда и удержал дальнейшее наступление Русских, Чаплиц принужден был остановиться, в виду сильнейшего неприятеля, и ограничить свои действия артиллерийским и ружейным огнем, до прихода главных сил Дунайской армии.
Заметив, что 1-я линия начала сдавать под натиском русских, Ней, пользуясь открытою местностью, на которую вышли наши егеря, в 10 часов утра приказал кирасирской дивизии Думерка остановить наступление русских (г). Кирасиры, пользуясь бывшими в лесу полянами, прорвали цепь Русских стрелков и опрокинули их к Стахову, захватив при этом до 600 челов. пленных (Бутурлин II 254. По показаниям Французов у Русских было взято в плен до 1,500 челов. Chambray II, 318.). Чаплицу с 2 эскадронами Павлоградских гусар удалось остановить успех дивизии Думерка и дать возможность своей пехоте прийти в порядок, но позиция осталась за французами, а дело закончилось артиллерийской и ружейной перестрелкой. Противник в этом бою потерял до 5.000 чел., при чем, кроме Удино, ранены генералы Легран, Зайончек, Клапаред, Домбровский и Княжевич.
Адмирал Чичагов, соединившись с отрядом Графа Орурка, с рассветом двинулся к Стахову. За ним последовали Ермолов и Платов.
Наступая лесом, Сабанеев рассыпал часть своих войск в несколько линий густых стрелковых цепей, которые, сблизившись с войсками авангарда Чаплица, устремились на французов.
Сабанеев рассыпал большую часть людей в стрелки, и, наступая в таком порядке (и), был атакован кирасирами Думерка (i) преследовавшими Чаплица. Войска Сабанеева были тоже опрокинуты: но дальнейшие успехи Французов остановлены удачною атакою 2 эскадронов Павлоградских гусар (ж). За тем в течение всего дня продолжался бой в лесу с переменным успехом до 11 часов ночи. Французы удержали свои позиции.
С нашей стороны урон простирался до 2.000 че.ч., в том числе 600 плен.; Чаплиц и Войнов были ранены. Остатки корпуса Даву потянулись к Зембину, за ним двигались остатки корпуса вице-короля, который успел уже переправиться с левого берега.
Кроме войск Чаплица и Сабанеева прочие войска Дунайской армии (з), а также корпуса Ермолова (и) и Платова (к), оставались у Стахова, не принимая участия в бою.
Сражение на левом берегу Березины началось немного позднее, чем на правом.
Позиция маршала Виктора, оставленного на левом берегу для удержания переправы в течение 16 ноября, по своей величине не соответствовала силам его войск (7.000 чел.).
Позицию составлял гребень возвышенностей, на скате которых лежит дер. Студянка; правый фланг ее упирался в реку, левый не имел никаких опорных пунктов. Возвышенности эти на юго-востоке ограничивали лощину, по дну которой протекал ручей; направление лощины определяло фронт позиции; наиболее сильною частью позиции был возвышенный центр.
Войска противника стояли укрыто за гребнем, имея на скатах стрелковые цепи, и были расположены следующим образазом: Баденская бригада дивизии Дендельса с батареей занимала д. Студянку и участок позиции до Березина; Бергская бригада
тои же дивизии и Польская бригада дивизии Жирара – центр; Саксонская бригада дивизии Жирара стояла на лев. фланге; за ней находились 2 конных полка Фурнье; гвардейские батареи были выдвинуты на противоположный берег оврага для обстреливания подступов к правому флангу позиций.
На левом берегу Березины авангард Витгенштейна, под начальством Генерал-Майора Властова, в 5 часов утра выступил от Старого Борисова к Студянке; за ним следовала первая линия корпуса Генерал-Лейтенанта Берга; 2-я же линия его по недоразумению осталась у Старого Борисова. Генерал-Майора Фок с резервом получил приказание идти от Жискова к Студянке, а корпус Графа Штейнгеля был оставлен при Старом Борисове, для обезоружения дивизии Партуно.
В 10 часов утра Властов атаковал Французов: Полковник Гернгрос с одним казачьим полком, поддержанным сводным гусарским, был послан против левого неприятельского фланга.
Казаки (ш) были встречены и удержаны кавалерией Фурнье (q), который в свою очередь опрокинут сводными гусарами.
Авангард Властова, подойдя к сел. Бытчи, нашел его занятым передовыми войсками противника. Выбив французов из селения, Властов послал для преследования противника ген. Родионова с кавалериею, который вскоре открыл расположение войск Виктора у Студянки. Получив эти сведения, Властов двинулся вперед и, заняв позицию параллельно фронту расположения французов, решил атаковать левый фланг их, направив в обход сводный гусарский и Донской казачий Родионова полки. Для отвлечения же внимания Виктора была поставлена против его правого фланга 1-я конно-артиллерийская рота, которая своим огнем производила страшное опустошение в густой массе людей, столпившихся около обозов у переправы и охваченных паническим ужасом. Все устремилось к мостам, один из них скоро обрушился под тяжестью артиллерии и повозок, толпы в беспорядке бросились на уцелевший мост, при чем значительное число людей нашло здесь смерть: одни задавлены, другие сброшены в воду, не попавшие на мост пускались вплавь и, увлекаемые льдом, гибли. К счастью для французов, смятение продолжалось недолго. Виктор, не имея возможности продолжать переправу под огнем нашей артиллерии, решил перейти в наступление, для чего выдвинул Бергскую бригаду для атаки нашего центра, находившегося на другой стороне лощины; но наш картечный и ружейный огонь сильно расстроил войска противника и вынудил его к отступлению. Войска Властова, составлявшие центр, вскоре были подкреплены 24-м егерским полком из корпуса генерала Берга. Встреченный снова огнем, противник понес жестокие потери, при чем руководивший атакой генерал Дама был ранен. Воспользовавшись замешательством неприятеля, егеря перешли в контратаку и преследовали противника до тех пор, пока выдвинувшийся вперед Баденский гусарский полк дал возможность остаткам Бергской бригады отойти на прежнюю позицию. В это время генерал Берг, подошедший с частью своего корпуса из Старого Борисова к Студянке, усилил левый фланг расположения Властова, чем дал возможность уравновесить силы обеих сторон. Прибывший отряд генерала Фока уже дал нам значительный перевес в силах. Фок, выдвинув артиллерию на позицию, развернул большую часть резерва на правом фланге Властова. Положение французских войск, расстреливаемых нашею артиллериею, охваченных с левого фланга и лишенных возможности отступить, в виду столпившихся обозов на мосту, становилось критическим.
Между тем Генерал-Майора Барон Дибич поставил батарею в 12 орудий против правого фланга Французов и, открыв огонь по мостам, произвел страшный беспорядок в обозах столпившихся у переправы.
Чтобы отдалить Русские батареи, Виктор перешел в наступление: Французы атаковали центр Русской позиции, но были удержаны 24-м егерским полком.
Тогда Виктор двинул вперед свой правый фланг (l), под покровительством огня сильной батареи гвардейской артиллерии, действовавшей из-за реки (m).
В это время к Русским прибыла 1-я линия Берга. Левое крыло было усилено (н) Севским и 1-м морским полками, 10-ю дружиною Петербургского ополчения и вслед за тем Пермским пехотным полком.
С помощью этих подкреплений Французы были отброшены. В это же время у Русских было поставлено в боевую линию еще 36 орудий. Кавалерия Фурнье (g), не выдержав действия артиллерийского огня, должна была отступить.
С прибытием от Жискова резерва Фока (о), Дибич двинул вперед Низовский и Воронежский полки, которые перейдя за ручей захватили Французскую батарею, но были прогнаны обратно; тогда Французы в 3-й раз перешли в наступление (n) и успели даже прорвать центр Русских.
Дальнейшие успехи неприятеля были остановлены огнем артиллерии; за тем Французы, атакованные одновременно 1 батальоном Павловского полка, 2 эскадронами гусар и Низовским и Воронежским полками (п), были окончательно отброшены за ручей.
Когда дело в центре было восстановлено, Генерал-Майора Фок, с правым крылом, усиленным Могилевским полком, перешел ручей, ударил в левой фланг Французов и оттеснил его.
Неудачный исход сражения для Виктора был равносилен конечному истреблению. После сильного артиллерийского и стрелкового боя Фок двинул в атаку на центр позиции противника Воронежский и Низовский пехотные полки.
Заметив наступление русских колонн, Виктор приказал Фурнье атаковать надвигавшиеся войска; французская конная бригада устремилась на нашу пехоту и привела ее в замешательство, но противник, будучи увлечен успехом, перешел ручей, где был встречен картечью, атакован сводным кирасирским полком и отброшен.
Та же неудача постигла и французскую пехоту, возобновившую атаку. После этого Фок выдвинул свою кавалерию вперед, направив ее против левого фланга противника, а для поддержания ее направил Могилевский пехотный полк.
Наступление этих войск заставило Виктора осадить свой левый фланг и отступить к самой переправе для прикрытия Студянки и мостов.
Сумерки прекратили сражение, и противники ограничились канонадою, продолжавшеюся до ночи. Русские войска расположились биваками, Виктор отвел свои войска к мостам, расположив их как показано на плане (p). Вечером начали подходить из Старого Борисова остальные части корпуса ген. Берга, а уже ночью прибыл корпус гр. Штейнгеля.
Потери, понесенные обеими сторонами в сражениях 15 и 16 ноября, вследствие упорства боя, были значительны. Урон армии гр. Витгенштейна простирался до 4.000 чел.
Корпус Виктора потерял: 2 знамени, 4 орудия, около 5.000 чел. и до 13.000 пленных, кроме того, были ранены генералы: Дама, Фурнье, Жирар и Гейтер.
2-я линия корпуса Берга и корпус Штейнгеля прибыли к Студянке вечером, уже по окончании боя. В течении этого дела Витгенштейн потерял до 4000 человек.
Успеху своему в сражении 16 ноября французы обязаны, главным образом, отсутствию со стороны Чичагова и гр. Витгенштейна решимости довести дело до конца. Оба не были подчинены друг другу и действовали каждый отдельно. Просьба Чичагова об усилении его частью войск гр. Витгенштейна последним не была исполнена, и в результате явилась совершенно случайная группировка сил: около 35.000 чел. на прав. берегу Березины и около 30.000 – на левом, тогда как из 26.000 человек французских войск на правом берегу находилось 19.000, т.-е. почти ¾.
Однако, и при этих данных, русские превосходили в силах французов почти вдвое на правом берегу, и более чем вчетверо на левом.
В 9 часов вечера Виктор перешел на правый берег Березины, оставя у Студянки небольшой арьергард, который перешел на правый берег реки около 7 ч. утра. оставив на левом берегу 12 орудий и до 2000 отсталых.
В ночь на 17 ноября остатки корпуса Виктора переправились через Березину.
17/29 Ноября в 6 часов утра, разбитая, но не уничтоженная французская армия покидает берега Березины и продолжает отступление к Вильне: в 6 ч. утра выступил из Брилей Наполеон с гвардией на Зембин, за ним потянулся Виктор, а в арьергарде – Ней и в арьергарде Ней.
Перейдя Гайну Французы уничтожили мосты на ней.
На левом берегу Березины оставалось еще много обоза и безоружных.
Генерал Жан Батист Эбле (Eble, 21.12.1758-31.121812), получивший от Наполеона приказание зажечь мосты, медлил исполнением данного приказания, чтобы дать время переправиться отсталым, но когда у Студянки показались казаки, медлить было невозможно, и в 8 ½ часов утра мосты были зажжены. Вслед за тем появились казаки и передовые войска Властова.
В это время местность у Студянки представляла крайне печальную картину: пространство, величиной более кв. версты, было загромождено брошенным обозом и замерзшими трупами; в толпе, окружавшей эти обозы, раздавались вопли отчаяния, многие пытались спастись через пылающие мосты, по льду и вплавь, но находили всюду смерть или были взяты в плен; 12 орудий, обоз и около 5.000 пленных достались русским, кроме того, несколько тысяч отсталых и раненых оставлено французами на левом берегу Березины.
На Березине Французы потеряли 24 пушки и более 18,000 пленных (вместе с безоружными и дивизией Партуно). Потеря же их убитыми, раненными и утонувшими не может быть определена даже и приблизительно (Бутурлин, II 264, полагает, что Французы потеряли убитыми 12,000 челов.).
Всего же при переправе противник лишился около 25.000 чел., а с отсталыми и безоружными около 50.000; 24 орудия достались русским, не считая потопленных.
Гр. Витгенштейн, по своей нерешительности, не преследовал французов, а ограничился лишь действием своих батарей с левого берега, которые обстреливали хвосты колонн противника на правом берегу.
Чичагов в течение боя оставался в Стахове, а прибыв 17 ноября к Брилям, захватил на пути 7 орудий и 3.000 чел. отсталых.
Для преследования Великой армии сформирован был отряд ген. Чаплица, составленный из 8 пехотных и 4 кавалерийских полков с 3 конно-артиллерийскими ротами.
Главные силы Дунайской армии предназначались следовать за войсками ген. Чаплица.
Потери французской армии на берегах Березины были чрезвычайны, и жалки были остатки ее, успевшие избегнуть плена. Переправа эта, вместе с наступившими вслед за тем сильными морозами, довершила уничтожение Французской армии, так что через неделю, из числа бывших на Березине под ружьем 30,000, а по другим показаниям 40,000, во всей армии осталось не более 8,000 человек вооруженных.
Однако, как ни ничтожна была эта горсть своим числом, но она имела большую качественную ценность в последующих войнах Наполеона с коалицией и доставила ему надежные кадры для сформирования новой армии.
Одобрено по рассмотрении при Николаевской Академии Генерального Штаба.
(там же)
 

Rzay

Дистрибьютор добра
В срыве плана окружения на Березине обвиняют самого Кутузова:

... как не ничтожна была горсть, которой удалось выйти из пределов России, она имела серьезное значение в последующей борьбе Наполеона с коалицией, доставив ему кадры для сформирования новой многочисленной армии. План императора Александра удался лишь наполовину.
„Если погибли не все до единого французы великой армии, говорит один из участников войны 1812 года, то виноваты сами русские. По человеческим раcсчетам и по всему тому, что ежедневно происходило во французской армии, она должна была найти свою могилу на Березине.
Нельзя не признать значительной доли справедливости за этими словами. Грандиозный план, ставивший целью преграждение пути отступления и пленение французской армии, в силу сложившейся обстановки, был близок к осуществлению. В период от Красного до переправы через Березину французская армия переживала критические минуты, и только ошибки исполнителей плаеа императора Александра и ряд счастливых случайностей дали ей возможность избегнуть гибели.
Самый план, при всех крупных его достоинствах, заключал в себе недостатки, явившиеся первою причиной постигшей его неудачи.
Составленный без всякого участия со стороны главнокомандующего, фельдмаршала Кутузова, он был принят последним совершенно пассивно, без возражения, но и без веры в возможность его осуществления.
С началом отступательного движения французской армии Кутузов ставит себе более скромную цель и неуклонно стремится в ней до самого конца войны— избегая решительного боя и сохранив по возможности собственные войска от потерь, постепенно ослабить французскую армию и довести ее до полного разрушения.
Он остается верен этой основной идее и после сражения под Красным, когда сильное расстройство французской армии стало для него уже совершившимся фактом. „Наши молодые и горячие головы, говорит он принцу Евгению Виртембергскому, сердятся на старика за то, что он сдерживает их пыл, а не подумают, что самыя обстоятельства делают больше, нежели сколько сделало бы наше оружие. Нельзя же нам прийти на границу с пустыми руками" .
Видя, как с каждым днем ослабляется его армия, он медлит выступлением из под Красного, предоставляя преследование быстро уходящего противника казакам и партизанским отрядам. Затем, выступив, двигается медленно, делая частые дневки. Он считает необходимым сохранить свою армию ко времени при,ытия на Неман. „Я хочу, говорит он, чтобы Европа видела, что существование главной армии есть действительность, а не призрак или тень. Хотя армия и ослабнет от похода, но месяц отдыха на хороших квартирах восстановят ее. Только сильная армия может накренить весы и заставить Германию решиться перейти на нашу сторону".
Но вот 15 ноября в Круглом Кутузов получает донесения Витгенштейна и Платова, которые раскрывают ему глаза на критическое, почти безвыходное, положение Наполеона. Он узнает, что армия Чичагова прибыла на Березину; Домбровский разбит и отброшен на левый берег реки; Витгенштейн перешел в наступление, тесня корпус Виктора, и 13 ноября ночевал в Баранах. В тот же день Платов занял Крупки, имея позади себя войска Ермолова и Милорадовича.
Кутузов убеждается, что благоприятно сложившаяся обстановка сделала конечную цель плана близкою в исполнению. „Ваше Сиятельство, усмотреть можете, пишет" он Витгенштейну, сколь пагубно есть положение Наполеона, соединившегося с Виктором, и что одна главнейшая цель всех наших действий есть истребление врага до последней чертьт возможности".
Каких результатов ожидает он от предстоящих действий видно из слов его в том же предписании, что „неприятелю должны быть нанесены реши-тельные удары, от коих зависит, может быть, блаоденствие, не одного народа русского, но и всех народов Европы".
Кутузов забывает в эту минуту, что полученные им известия рисуют обстановку, имевшую место уже за два дня до того. Не только главные силы его армии отсутствуют на решительном пункте, но и сам он слишком удален от места, где происходит развязка операции. Он добровольно лишил себя возможности руководить действиями в момент кризиса и является простым свидетелем совершающихся событий.
Кутузов однако настолько верит, что существованию французской армии будет положен конец на берегах Березины, что спешит донести государю о критическом положении Наполеона, окруженного со всех сторон. Надежду фельдмаршала разделяют, не только его ближайшие помощники, но и вся армия от офицера до последнего солдата.
Между тем 14 ноября французская армия начинает переправу через Березину.
Источник: http://rus-army.com/index.php/issledovaniy...cherez-berezinu]В. И. Харкевич. 1812 год. Березина.[/URL]
 

Rzay

Дистрибьютор добра
"Кровожадный партизан Александр Фигнер":

Партизаны до недавнего времени в нашей стране были культовыми героями - они "кагбэ" выражали "стихийную волю масс", противопоставляемую "официальной государственной машине". И то, что в 1812 году "всё было не совсем так", особой роли не играло - советские историки так полюбили "дубину народной войны", что имена Давыдова, Сеславина или Дорохова стали иконо-культами. Что характерно, такие же партизаны с "неподходящими" фамилиями - Винценгероде, Бенкендорф, Дибич - героями не становились...
А вот Фигнеру "повезло" и "не повезло" одновременно. С одной стороны, "нерусское фамилие" не помешало ему попасть в учебники и хрестоматии рядом с Давыдовым и Сеславиным. С другой, рассказы о его подвигал были поразительно коротки и прерывались фразой, с недоуменным прискорбием сообщавшей о "чрезмерной" его жестокости к врагам... Так он до сих пор и живет в "памяти народной" каким-то странным "зверским героем".
Фигнеры в России пошли от отца, Самуила (Самойло) Фигнера, остзейского офицера, вышедшего в отставку и получившего должность управляющего императорскими стекольными заводами, а также Петергофским фарфоровым заводом. Карьеру он завершил в чине статского советника и на должности вице-губернатора Псковской губернии. Как писал в воспоминаниях своих племянник Александра Фигнера, Аполлон Васильевич, и дед его, и отец, и дядя (и даже он сам) страдали неким наследственным психическим заболеванием, не описанным еще как следует тогдашней наукой, но "наложившим отпечаток" на всех почти Фигнеров (это-де ему подтверждал и знавший дядю генерал Ермолов). Например, Самуил Фигнер, еще будучи на военной службе, велел выпороть своего сына Александра, который уже был офицером (то есть, "по идее" не подлежал телесным наказаниям) за какой-то проступок. Да и, по признанию племянника, "дядю он в целом не любил". Потому, видимо, и "сбагрил" среднего сына во 2-й (Артиллерийский) кадетский корпус - тогда там учились дети из бедных дворянских семей (старший брат был записан в гвардию, младший - в 1-й кадетский корпус).
Нездоровыми психическими наклонностями отличалась, по-видимому, и жена Александра Фигнера, Ольга Бибикова - несмотря на то, что муж жил с ней не более года (а потом началась война), она после его смерти отказалась снова вступать в брак, носила его ордена в ушах, как серьги, а его аксельбант - в виде кулона на груди.
В общем, "психологический портрет" героя был очень "перегружен тенями". К тому же к мрачности и угрюмости добавлялась еще одна, казалось бы контрастная, черта - легкомыслие. "Фигнер, человек крайне ветреной, – в чем неоднократно замечен всеми был", - написал о нем Ланжерон, объясняя в 1810 году случай, когда этот офицер выдавал себя в Яссах за адъютанта Багратиона.
Впрочем, многочисленные примеры того времени (например, Остерман-Толстой) говорят о том, что психические странности или даже отклонения не мешали людям делать военную карьеру. В случае с Фигнером помогали его способности к языкам - помимо обязательного тогда для всех уважающих себя людей французского и для каждого уважающего себя остзейца немецкого, он владел и итальянским, причем последним в такой степени, что спокойно мог выдавать себя за уроженца Апеннинского полуострова. Этому поспособствовало то, что начав службу в 1805 году, артиллерийский офицер получил назначение в отряд, отправившийся на войну на Средиземном море, и "превратности службы" на два года забросили его в Милан, где он "жил и трудился".
Вернувшись в Россию, Фигнер продолжил обучение, овладев еще и польским языком, а в 1810 году получил назначение в Молдавскую армию, сражавшуюся в Бессарабии и Валахии с турками. В 1811 году за "многоразные" опасные дела и подвиги (в том числе тяжелое ранение в грудь) получил чин штабс-капитана.
Под конец жизни отца Фигнер с ним помирился - после ранения он приехал к семье в Псков в отпуск, и гордый его боевыми подвигами родитель всячески "выказывал ему приязнь", но летом 1811 года скоропостижно скончался.
После женитьбы Фигнер перевелся из Молдавской армии в 11-ю артбригаду, стоявшую недалеко от Петербурга, где получил под команду роту. В принципе, служба уже начала тяготить молодого офицера, и он собрался подавать в отставку.
Война 1812 года для большинства русского общества "грянула внезапно" - о ее приближении догадывался только высший генералитет и "особы, приближенные к императору". Фигнер со своей ротой участвовал во всех крупных боях 1-й армии, а за захват в плен французского офицера методом "в охапку" на глазах самого Барклая был произведен последним тут же, на месте сражения у Лубина, в капитаны.
А во время отступления от Бородина к Москве на Фигнера "нашел стих" - он переоделся в "заранее припасенный" мундир французского офицера и "сделал несанкционированный поиск" в занятое французами село. Там-де его потряс вид оскверненной французами церкви (до кучи своих проблем он был еще и фанатично религиозен), или изнасилования крестьянской девочки (версии разнятся), и когда на следующий день он возвратился к своей роте, "в душе его зажегся священный огонь". У капитана родился план "с 50 охотниками пробраться в Москву и убить Наполеона". Ну, а если не получится - собрать сведения, притворяясь французским офицером. Мысль "пришлась в струю" - как раз начали создавать в массовом порядке отряды армейских партизан, к тому же знакомый Фигнера Ермолов поспособствовал его свиданию с Кутузовым. В общем, капитана артиллерии отпустили в "свободный поиск".
Однако почти сразу проявилась у него "своя специфика" - Фигнер не брезговал подбирать себе "подручных" из самых что ни на есть подонков. Его сослуживец Радожицкий вспоминал: "Ему скоро пришла счастливая мысль: для истребления мародеров неприятельских обратиться к своим. Он собрал в свой отряд праздношатающихся вооруженных людей всякого рода войск,.. увлекательным красноречием умел соединить их к общему участию для приобретения добычи и с двумя сотнями разнокалиберных удальцов начал производить свои набеги". А вот что рассказывал его племяннику Ермолов: "Бывало, наведет в мою ставку какую-то разноцветную шайку и мне часто приходилось слышать, что штаб мой иногда бывает похож на вертеп разбойников".
Что же до знаменитой "кровожадности", то вот что пишет племянник: "...она была объяснена мне также А.П. Ермоловым еще следующим образом: «Когда массы пленных отдавались в руки победителей, то дядя мой затруднялся их многочисленностью и рапортом к А.П. Ермолову спрашивал, как с ними поступать, ибо содержать их не было средств и возможности. Ермолов отвечал лаконической запиской: «вступившим с оружием на русскую землю, — смерть». На это дядя обратно прислал рапорт такого-же лаконического содержания: «От ныне Ваше Превосходительство не буду более беспокоить пленными», — и с этого времени началось жестокое истребление пленных, умерщвляемых тысячами". Про массовые убийства пленных французов в отряде Фигнера свидетельствовали Давыдов, Лёвенштерн, Бискупский - вешали, расстреливали, резали, отдавали на расправу крестьянам. Есть рассказы о том, как Фигнер ласково привечал французских офицеров и "посреди разговора" всаживал им пулю в голову. Да и сам "герой народной войны" не сильно отрицал свои "подвиги", заметив как-то, что Сеславин-де лучше него, "у него на руках столько крови нет".
Что характерно - это не было обычным садизмом. Убивал капитан только французов (и, скорее всего, поляков - их дружно ненавидела вся русская армия в 1812 году). Немцы, испанцы и итальянцы встречали хорошее обращение, а к последним бывший "миланский обыватель" вообще благоволил, оставив даже несколько "макарошек" в отряде, откуда они благополучно сбежали к "своим" и рассказали много о нем интересного.
Кровожадность - кровожадностью, но способности и предприимчивость Фигнера "из толпы" выделяли, и он быстро прославился как энергичный и удачливый командир. Наполеона, правда, убить не удалось, но "по мелочи" много чего наделали. Вот как описал его самый известный подвиг "английский шпион" Томас Вильсон: "...Капитан Фигнер прислал в лагерь ганноверского полковника, двух офицеров и 200 человек, которых он взял за 6 верст от Москвы, и, по рассказам самого полковника, убил 400 человек, заклепал шесть 12-фунтовых орудий и взорвал шесть пороховых ящиков в глазах трех кавалерийских полков".
Во время отступления армии Наполеона отряд Фигнера, наравне с другими, преследовал неприятеля и участвовал в знаменитом деле у Ляхово, где партизаны Сеславина, Давыдова и его (и казаки Орлова-Денисова) захватили в плен маршевую бригаду генерала Ожеро. С известием к царю об этой победе Кутузов направил именно Фигнера. Александр обрадовался, произвел его сразу подполковником (майоров в артиллерии не было) гвардейской артиллерии и спросил, чего он желает...
Тут надобно отступление. После смерти отца летом 1811 года Фигнер задумал жениться - на дочери псковского губернатора Ольге Бибиковой. Но внезапно ее отец попал под суд и был наказан за растрату. Мать была против брака с девушкой из "обесчещенной" семьи, но Александр на своем настоял и женился тайно, без ее благословения. И теперь он попросил у царя помилования для тестя. Тот нахмурился, заворчал и ушел, а глава свиты Волконский попенял молодому офицеру. Но Бибикова всё же освободили.
Когда гвардии подполковник Фигнер возвратился в армию, то почти сразу был ранен в бою под Калишем и вынужден лечиться. А после лечения попал в корпус, осаждавший крепость Данциг. Тут ему пришла в голову очередная "свежая мысль" - пробраться в город и поднять там восстание против французов. Но рассудительные бюргеры восставать не захотели, а подстрекателя сдали коменданту. И в тюрьме Фигнер устроил целый спектакль - выдал себя за итальянца, уроженца Милана, честного бонапартиста. Ему даже устроили очную ставку с купцом, жившим в Милане - тот подтвердил правдивость рассказов Фигнера о своем житье-бытье в Италии. В итоге командир гарнизона генерал Рапп настолько проникся к "итальянцу", что поручил ему пробраться через позиции союзников с секретными депешами к Наполеону.
Чудом избежав петли, отчаянный офицер взялся за старое - сколотил новый отряд и продолжил куролесить, выдавая себя то за помещика-юнкера, то за бюргера, то за странствующего артиста. А когда в действующей армии накопилось достаточное число пленных испанцев и итальянцев, Фигнер добился разрешения сформировать из них "Мстительный легион". Сформировали, обмундировали, вооружили - но партизан с чего-то решил, что именно с ними пойдет в бой, загоревшись идеей-фикс - ворваться в королевство Вестфалию и "освободить" ее.
Но расчеты Фигнера не оправдались - 12 октября 1813 года его "легион" столкнулся с регулярными частями из корпусов Ренье и Нея. Испанцы дрались отважно, а вот "итальянские любимцы" задали почти сразу стрекача. "Легионеров" оттеснили к реке, в которую они и попрыгали. Фигнера в последний раз видели на берегу... А потом нашли лишь саблю, доставшуюся в качестве трофея французскому генералу.
Вот так странно и нелепо погиб "странный герой" 1812 года Александр Фигнер.
отсюда
 

VANO

Цензор
"Кровожадный партизан Александр Фигнер":
отсюда
Отчество "подозрительное" - Самуилович :) . Хоть материал изложен в саркастическом ключе, но кроме излишней, возможно, жестокости, компромата на Фигнера я не заметил. Талантливый организатор, смелый человек. Тестя выгородил перед царём. Барклай, Ермолов, Кутузов его уважали - негодяя бы не стали. Жена его может и тронулась умом после смерти мужа, но грех её винить.
 

Rzay

Дистрибьютор добра
Тут г-н Соловьев в своем одноименном "Воскресном вечере" ничтоже сумняшеся заявил, что Англия во время противостояния России с Наполеоном стояла в сторонке, и "не поставила в Россию ни ружья".
Тема неоднократно поднималась, но хотелось бы повторить:
1) К августу 1812 года ситуация в русской армии была катастрофической. Командующий Резервной армией князь Лобанов–Ростовский доносит императору: в только что сформированных 12 полках «оружья не состоит, кроме одних тесаков». Англия за 1812 год поставила в Россию 50 тысяч ружей, а за 1812-1814 годы - 225 тысяч ружей, то есть обеспечила 50% поставок ружей в российскую армию. Если же учесть и 1100 тонн пороха за 1811-1813 годы (это примерно 30% от русского производства) и 1000 тонн свинца для пуль - то вклад можно считать еще более весомым.
2) Англия оттянула на себя на испанском ТВД примерно 135 тыс. человек, причем на Пиренеях были в основном обстрелянные бойцы
3) Не стоит и забывать французский флот - а это без малого 40 тыс. матросов не говоря о наземных службах и Береговой Страже. Совокупно это можно оценить в 60-80 тыс. человек.
4) Можно еще вспомнить сукно, топографические карты (в России с ними была напряженка), продовольствие (прежде всего мука), такие мелочи как подзорные трубы, компасы, и т.д.

Итого, Англия обеспечила поставку 50% ружей, и оттянула на себя примерно треть людских ресурсов Франции. Это и есть вклад Англии в разгром Наполеона Россией. И на мой взгляд - вклад ОЧЕНЬ весомый.
http://george-rooke.livejournal.com/283995.html
 

Да Соловьёву глубоко чихать на то, что там было на самом деле, скажет, что к словам цепляетесь и вообще всё это русофобы придумали. Правда, именно в 1812 г., когда Россия стала главным ТВД, у Веллингтона заладилось и он одержал победу при Арапилесе. Впрочем, прямой связи, возможно, и нет. Но на подкрепления французам в Испании теперь рассчитывать почти не приходилось. Но и если бы тысяч сто из тех, кто находился в Испании, оказались в России, исход войны мог быть иным.
 

VANO

Цензор
Ещё экономическое сотрудничество Англии и России было очень выгодным, ибо две экономики органично дополняли друг друга - в России сырьё, а в Англии промышленная продукция. Благодаря взаимовыгодной торговле российский внешнеторговый баланс резко выправился.
 
Ещё экономическое сотрудничество Англии и России было очень выгодным, ибо две экономики органично дополняли друг друга – в России сырьё, а в Англии промышленная продукция. Благодаря взаимовыгодной торговле российский внешнеторговый баланс резко выправился.

Англичане поставляли в Россию ружья, которых не хватало (впрочем, отчасти из-за разгильдяйства – вооружать ополчение вроде нечем, а в Москве французы захватили не менее 60 тысяч ружей), да и деньгами пособляли, правда, оценки финансовой помощи разные – от как весьма скромной до позволившей оплатить все расходы на войну. На деле, наверное, что-то среднее плюс-минус километр.

Известно, что в распоряжении Наполеона оставалась его гвардия.
Это порядка 20 тысяч отборных солдат.

Эта традиционная цифра не совсем верна. В гвардии было 11 562 штыков и 4000 сабель http://www.borodino.ru/index.php?page=content&DocID=5748, причём Молодая гвардия участие в бою приняла. Так что введение в бой старой гвардии вряд ли привело бы к перелому в битве и разгрому русской армии. Рассчитывать на то, что она перестала бы существовать как боевая единица, вряд ли приходилось, хотя, может, побыстрее отходила бы.

После падения батареи Раевского русские отступали, и Наполеон был готов бросить этот резерв в бой, что бы прорвать фронт русских в центре, разорвать русскую армию надвое и добить.
И тут атака Платова и Уваров (которую, кстати, удалось, отбить без особых проблем). И Наполеон остановился.

Насколько мне известно, ни в каких надёжных источниках не сказано, что Наполеон отказался вводить в бой Старую гвардию из-за рейда Уварова и Платова. В блистательном фильме Владимира Петрова «Кутузов» это показано очень убедительно, но сие лишь версия Тарле (да и не его одного, возможно), чьё в целом благотворное влияние на сценарий чувствуется очень сильно. Кутузов в итоге отступил бы в Тарутино с меньшим числом войск и набрал бы чуть побольше подкреплений, а Наполеон остался бы без последнего боеспособного резерва и на Березине ему настал бы конец. Хорошо бы, но корсиканец прекрасно осознавал, что такое возможно, и гвардию приберёг.
А ветка-то названа не совсем удачно – разгром не при Бородино, а при Бородине (так же как и битва под Бородином), по 2-му скл., не французское же слово.
 
Последнее редактирование:
Верх