Я не очень люблю игры, подменяющие серьезный разговор, поэтому и не скрываю, что защищаю не саму версию, а только ее непротиворечивость. Мне все же кажется, что мотивы были более сложные, чем простой страх вызвать врача.
Очень хорошо. Вот давайте и посмотрим - действительно ли эта версия непротиворечива?
И прежде чем приступить к этой проверке, я вновь хочу напомнить: в чём заключается главное противоречие версии. Это противоречие видится мне в том, что действия всего окружения Сталина выглядят логичными и оправданными лишь с учётом того, что вплоть до своей смерти, наступившей 5 марта, вождь в себя так и не пришёл (не говоря уже о возвращении к активной деятельности). Но могли ли бы события развиваться иначе? Да, разумеется, причём это могло стать как непосредственным следствием действий врачей, так и в силу естественных причин. Просто лежащий без сознания больной приходит в себя, узнаёт окружающих и спрашивает: что с ним произошло? Могло так случиться? Да, без сомнения, такие случаи бывают.
И вот если подобное происходит и Сталин начинает выяснять: почему Иван Хрусталёв сообщил своим товарищам по охране на рассвете 1 марта, когда уехали в Москву навещавшие его товарищи по политбюро, что "охраняемое лицо" всем им разрешил ложиться спать? (При том, что другой охранник, Пётр Лозгачёв, позднее рассказывал, что подобная "доброта" Сталина в отношении "прикреплённых" была делом абсолютно нехарактерным). Почему о происшествии с ним первым узнал именно Берия и почему он категорически запретил вызывать врачей (в частности, обругав того же Лозгачёва, настаивающего на этом, и приказав ему "не поднимать панику, ибо товарищ Сталин просто спит")? Кто были те врачи, которых в конце концов вызвали к нему? И вот если бы такое произошло, то для Берии это означало медленную, мучительную смерть. Возможно, для других тоже ,но для Берии - в первую очередь и безусловно. Так почему Берия, этот очень осторожный человек, взявший в свои руки инициативу после "отключения" Сталина, действовал именно так? Вот в этом я вижу главное противоречие официальной версии.
Напротив, это утверждение стоит на достаточно твердой основе. Тут у нас есть не просто догадки, а свидетельства.
...
То есть, мы видим человека, который практически не обращается к врачам, не доверяет им, даже лекарства подбирает себе сам.
Да нет, свидетельства (если пытаться рассматривать их в комплексе, а не выборочно) дают нам несколько иную картину.
Прежде всего, у Сталина, несмотря на всю его подозрительность и недоверие к врачам, лечащий врач, конечно же, был. И Вы его упоминаете - это академик Виноградов. И ещё Вы упоминаете некую милую подробность, помешавшую этому врачу продолжить наблюдать своего пациента именно тогда, когда, по мнению доктора, болезнь резко активизировалась (он сделал это заключение на основе осмотра летом 1952г): он вдруг оказался арестован! Прямо так и представляется следующая картина: Сталин спрашивает - можно ли организовать очередную консультацию Виноградова, а ему отвечают, что, к сожалению, никак, потому что того именно сейчас угораздило попасть под арест! Вот такую картину нам рисуют имеющиеся свидетельства.
Наконец, по поводу свидетельства о самочувствии Сталина накануне роковых событий. Вы ссылаетесь на слова Светланы, которая, навещая отца в день его рождения за два с лишним месяца до смерти, отмечает, что он стал выглядеть гораздо хуже. Что же, запомним это. Но не забудем и слова человека, который был среди тех, кто в последний раз видел Сталина в добром здравии - Хрущёва, покидавшего дачу ранним утром 1 марта. Тот отмечает хорошее самочувствии хозяина, вышедшего проводить гостей, его шутки и бодрость. О чём это говорит? Что, несмотря на общее ухудшение здоровья в последние месяцы жизни, непосредственно перед инсультом оно было ровным и не внушало опасений.
Любопытно, кстати, что охранник, обнаруживший Сталина в таком положении, не взял на себя ответственность вызвать врача, а предпочел позвонить в Москву, чтобы решение принимали члены Политбюро.
Да это не просто любопытно, а в высшей степени примечательно, если взять на себя труд поразмыслить над этим фактом и поместить его в канву других, известных нам!
Я только позволю себе сделать по этому поводу два уточнения. Во-первых, решения должны были принимать не некие анонимные члены Политбюро, а совершенно конкретный член, чьё имя прямо связано с заголовком этой темы.
Во-вторых, никакого особого пиетета перед членами Политбюро охрана сталинской дачи не испытывала. Например, незадолго до этого у одного из них, В.Молотова, охранники отобрали пистолет, который он пытался пронести на встречу со Сталиным. Т.е, попросту говоря, члена Политбюро обшмонали, как простого солдатика на КПП при возвращении из увольнения.
А если в придачу мы вспомним, что за предшествовавшее полтора десятка лет не один член политбюро, (в т.ч. – приезжавшие на эту дачу), был объявлен «врагом народа», подвергнут представителями ведомства, к которому относилась охрана, «особому обращению» и уничтожен, то становится абсолютно понятным, что действия этого охранника, возбудившие Ваше любопытство, были, скажем так, не вполне обычными. Что-то очень важное, напрямую затронувшее охрану, произошло на даче и вокруг неё незадолго до смерти Сталина.
Но свидетельства говорят нам нечто противоположное - несмотря на все перечисленное Вами, среди обслуживающего персонала нет медицинского работника, в доме нет необходимых лекарств, и пожилой глава государства даже не проходит регулярных медицинских обследований.
Подытожим: что именно говорят нам свидетельства. Незадолго до того, как произошли события, итогом которых стала смерть Сталина, система охраны его здоровья и личной безопасности была кем-то сильно изменена, причём, скорей всего, без ведома самого Сталина.