встречал информацию о потерях немцев в боях с прибалтами (а их ох как много было) - Победа Невского на их фоне выглядит весьма скромно .
Вожди балтских племен
- Автор темы Кныш
- Дата начала
Кроме Новгорода единственным серьезным противником были литовцы. Эсты и курши были воинственными, но они находились с немцами в разных весовых категориях. К тому же в середине этих племенных союзов не было единства. Конечно ливонцы не могли обойтись без местных. Но ливы среди всех племен Восточной Прибалтики были наименее воинственными. Латгалы воевали получше чем ливы, но единственными сильными союзниками немцев были земгале, но потом они стали врагами Ливонского Ордена. К немцам немного спустя присоеденились некоторые роды куршей. Конечно местные отряды играли роль в войске Ливонского Ордена, но если бы не поддержка тевтонцев и постоянный приток пилигримов, то ливонцам было бы сложно удержать Эстонию и Латгалию после поражения при Сауле.
Конечно латгалы не горели желанием потерять независимость. Пока у них еще была надежда на помощь сюзерена, они сопротивлялись немцам. Но Полоцк был уже не в состоянии обеспечить безопасность латглалов. Часть вождей латгалов приняла решение принять власть Ливонского Ордена (Ордена Меченосцев) и опираясь на помощь немцев и Земгале отражать нападения литовцев. Ливы были традиционными противниками латгалов. Кстати латгалы пришли на территории ливов в Латвии в эпоху переселения балтов на север. Часть ливских земель стала латгальскими.
Племенные союзы латгалов по версии латвийцев - http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/9..._teritorija.jpg
Племенные союзы латгалов по версии латвийцев - http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/9..._teritorija.jpg
Сайт Хроники Ливонии - http://www.junik.lv/~link/livonia/list.htm
Хроника Генриха Латвийского, Германа Вартберга, Ливонская рифмованная хроника
Карта расселения балтских племен перед немецким завоеванием - http://upload.wikimedia.org/wikipedia/comm...ibes_c_1200.svg
Хроника Генриха Латвийского, Германа Вартберга, Ливонская рифмованная хроника
Карта расселения балтских племен перед немецким завоеванием - http://upload.wikimedia.org/wikipedia/comm...ibes_c_1200.svg
Подборка материалов на латвийском сайте - http://www.historia.lv/index.htm
Правда все материалы на латвийском.
Правда все материалы на латвийском.
Ливонская хроника Германа Вартберга - http://www.livonia.veles.lv/chronicles/var...g/1186-1326.htm
Atskaņu hronika (Рифмованая Ливонская Хроника). Rīga: Zinātne, 1997. - http://www.livonia.veles.lv/chronicles/rifma/index.htm
Хроника Ливонии Генриха Латвийского - http://www.livonia.veles.lv/chronicles/henricus/index.htm
Atskaņu hronika (Рифмованая Ливонская Хроника). Rīga: Zinātne, 1997. - http://www.livonia.veles.lv/chronicles/rifma/index.htm
Хроника Ливонии Генриха Латвийского - http://www.livonia.veles.lv/chronicles/henricus/index.htm
Интересный персонаж Таливалдис (тот самый которого эсты живьем зажарили). Он вроде как православным был (по крайней мере дети его точно, до момента как перешли в католичество в 1214г.) и платил дань Пскову? Так как же его угазаздило снюхаться с таким оторвой как Бертольльд Венденский?
Еще один интересный персонаж - Лимбиту, князь Саккалы. Безусловно, он в свое время претендовал на лидерство среди всех (или по крайней мере большей части) племен эстов, только вот было же совершенно очевидно, что одним эстам не справится с Орденом, усиленным давними их врагами латгалами и ливами, почему он медлил с поиском союзников на востоке? Сначала эсты опоздали, пойдя на союз с Владимиром Полоцким, который умер перед самым походом в немецкие владения, потом опоздали, заключив союз с Мстиславом Удатным, который навсегда отбыл в Киевщину, в результате чего эсты остались одни и были наголову разбиты крестоносцами при Вильянди.
Трокаль Тарас Владимирович. Государство Тевтонского ордена в Пруссии в XIII-начале XIV века : Дис. ... канд. ист. наук : 07.00.03 : Москва, 2004 269 c.
http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/66034.html
Матузова В. И. , Назарова Е. Л. Местные ленники в Пруссии и Ливонии в начале XIV в.
http://gedygold.io.ua/album401666
В.И.Кулаков. История Пруссии до 1283 года. -
Заключительный этап истории самостоятельного существования населения западной части балтского ареала содержит минимальную археологическую информацию, зато ввиду объективных причин весьма полно освещен письменными источниками. На их основе ниже излагается ход событий последних десятилетий прусской свободы, без которых реконструкция прусской истории, являющаяся основной задачей данной работы, будет неполной. Стабилизировавшаяся к концу XII в. политическая и хозяйственная ситуация в земле пруссов выглядела следующим образом. Уход профессиональных воинов-дружинников, происшедший на рубеже XI-XII вв., предоставил неограниченные возможности для укрепления в обществе пруссов положения жреческой администрации. Значительная часть земельных угодий, куда входили объявленные священными леса и поля, явно подлежала юрисдикции языческих жрецов. Небольшой процент земель, подвергавшихся распашке с X-XI вв., оставался в ведении родовых общин. Земля распределялась между земледельцами по наследственным жребиям (Галл Аноним, 1961, с. 132), что не давало рядовым общинникам полной хозяйственной самостоятельности. Судя по данным археологии, роль пахотного земледелия в прусском хозяйстве XII - начала XIII в. была еще недостаточно велика для окончательного утверждения в регионе феодальных порядков.
Как показал в своих фундаментальных исследованиях Дж. Дж. Фрэзер (Фрэзер Дж. Дж., 1986, с. 17, 91), верховная власть жрецов характерна на определенном историческом этапе для большинства древних обществ Старого и Нового Света. Этот этап в принципе относится к промежутку между отмиранием родоплеменных отношений и окончательным становлением раннегосударственной структуры. Как было показано выше, распад родового строя шел у пруссов уже в V в. н. э. По объективным причинам этот процесс затянулся и завершился кризисом рубежа XI-XII вв. - уходом дружины и победой жречества. Последнее вернуло свои старые социальные прерогативы, произошла искусственная реставрация "священного царства". Власть и привилегии родовых вождей-жрецов были воссозданы и закреплены за выборными жрецами, к XII-XIII вв. составив-
221 ших некую касту и опиравшихся на право наследования должностей. На примере пруссов мы видим принципиальную разницу между логично развивающимся раннефеодальным государством и "священным царством". В первом продукты труда крестьян, ведущих основанное на земледелии хозяйство, поступали в виде налога (фиска, оброка, чинша и т. п.) в казну феодала и затем превращались не только в предметы роскоши, но и способствовали расширению территории и экономической базы владения князя (короля, графа, барона и т. д.). Напротив, при системе жреческой власти правители общины или крупных территориально-административных структур не руководствовались в своих решениях экономической необходимостью. Подати, получаемые руководителями "священного царства", тратились на приношения богам. Подобная система, кроме земли пруссов, существовала в XI-XII вв. на западнославянских территориях - у ра-нов и других славянских народов (Кулаков В. И., 1990д, с. 190). Законы истории неумолимы: все эти племена ждала единая участь пасть жертвой внешнего врага. Вырождение наследственной кастовой власти и демонтаж руководимого ею общества, как показывает пример России конца XX в., является непреложным историческим законом.
К началу XIII в. пределы земли пруссов расширились до левобережья р. Неман на востоке и до среднего течения р. Лавы на юге. В поисках новых земель и новых данников прусские общинники, возможно, побуждаемые к этому жрецами, проникали в соседствующие с Самбией и Натангией земли. Так заселялись известные по источникам XIV в. Бартия, Надравия, Вармия и Погезания, ранее не входившие в прусский ареал. Правда, эти территории так и не были к началу XIII в. основательно заселены пруссами. Об этом свидетельствуют данные поселенческой археологии. Традиционные для пруссов-сембов городища с площадкой подпрямоугольной в плане формы весьма немногочисленны на упомянутых выше территориях, открытые сельские поселения здесь почти полностью отсутствуют. Пруссы, занимая межплеменные лесные пространства, до XIII в. считавшиеся неприкосновенными, входили в прямой контакт с соседними западнобалтскими племенами - скальвами и ятвягами. Эти племена, подпадая под прусское влияние, частично переняли самбийские культурные традиции.
Пруссы и их соседи подчинялись владычеству верховного жреца Криво-Кривайтиса. В "Хронике земли Прусской" (1326 г.) Петр из Дусбурга его власть описывает следующим образом: "Было же... в Надровии одно место, называемое Ромов... в котором жил некто, по имени Криве, которого они (пруссы..- В. К.) почитали как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литовины и прочие народы земли Ливонской" (Петр из Дусбурга, 1997, с. 51). Память о том, что власть Криво-Кривайтиса распространялась до р. Даугавы, сохранилась в прусских сказаниях вплоть до XIX в.
У пруссов и, возможно, у части подвластных им западнобалтских племен к началу XIII в. установилась нижеследующая потестарная система. Высшим правителем являлся верховный жрец - Криво-Кривайтис. Его резиденцией было центральное святилище пруссов - Ромове, находившееся в местечке Рикойто
222 (прусск. - "место господина") в Натангии. Ныне следы этого святилища видны у пос. Бочаги (ранее - Шлоссберг) Черняховского района. Власть на местах, в отдельных землях осуществляли "госпбда" - совет старейшин. Реально главенствующую роль в них играли вайделоты - местные жрецы. Эти "госпбды" периодически переизбирались на собраниях представителей отдельных волостей в пределах каждой земли. В волостях (прусск. - "полка"), состоявших из нескольких небольших поселков, также действовали выборные советы старейшин. Решающее слово в волостях оставалось формально за народным собранием. На самом деле в волостях и в отдельных поселениях управляли старосты разных рангов, непосредственно зависевшие от жрецов. Таким образом была построена структура власти у пруссов на исходе эпохи раннего средневековья. Конструктивно она близка конфедеративной схеме (Пашуто В. Т., 1959, с. 116), появившейся у некоторых государств Европы в XVI-XVIII вв. Формально самостоятельные прусские земли были объединены культовым авторитетом Криво-Кривайтиса (титул - наследственный). Прусские земли не координировали свои политические и военные действия и часто враждовали между собой.
Начавшиеся еще в XII в. польско-прусские столкновения продолжались и на рубеже XII-XIII вв. Во многом эти процессы были связаны с развитием социальных отношений в Польше и Пруссии, изоморфно отражавшихся в походах за данью и пленниками. На прусско-мазовецкой границе поляки были вынуждены возвести валы для защиты от прусских набегов. Со стороны Польши экспансия в прусские земли, на север от княжества Мазовии, принимала облик христианизации язычников.
26 октября 1206 г. датируется булла папы римского Иннокентия III о христианизации пруссов, давшая широкие права на завоевание земель западных балтов европейским феодалам. Этими правами пытался воспользоваться в 1210 г. датский конунг Вальдемар II в набеге на Самбию, ставшем последней схваткой скандинавов и пруссов, за которыми осталась победа.
Около 1212 г. польские монахи во главе с пресвитером Христианом основывают на западной окраине прусской земли Помезании в местечке Зантир первый католический монастырь. Начинается в основном мирная христианизация пруссов. Правда, количество новообращенных не становится заметным и после назначения папским велением в 1216 г. Христиана первым епископом Пруссии. Польские феодалы пытаются в 1222-1223 гг. при помощи небольших по объему крестовых походов стимулировать христианизацию пруссов (Powierski J., 1968, S. 156-160). Это лишь усиливает польско-прусское противостояние на северной границе Мазовии, не прекращавшееся с 1216 г.
Миссионерская активность польских католиков на западных рубежах Пруссии вызвала ответную языческую реакцию. Прусские воины в 1224 г. переходят р. Вислу в ее нижнем течении, захватывают и сжигают монастыри в Оливе и Древенице. Этот поход не был кратковременным: к западу от Гданьска, далеко за пределами своей земли, пруссы начали сооружать каменное изваяние (Labuda G., 1978, S. 80), изображавшее, видимо, одного из легендарных прусских вождей. Оно должно было отметить конечный пункт победоносного похода пруссов.
223 Для идеологического обоснования своих действий польские рыцари основали в 1228 г. в г. Добжине (Мазовия) рыцарский орден, целью которого была христианизация пруссов. Однако дальнейшие судьбы западной части балтского мира были связаны с иной крестоносной организацией.
Захват новых территорий осуществлялся раннесредневековыми государствами Европы уже с V в. (например - в Галлии). Западные соседи пруссов - славяне Поморья - порабощались германскими князьями в IX-XII вв. Идеологически эти политические действия освящались Римом как акты борьбы с язычеством. Многонациональные христианские воинства стали объединяться с 1200 г. для борьбы со свободными народами Балтии под знаменами Ордена меченосцев (Ливонского Ордена). Правда, на всем протяжении существования Ордена дела его не всегда шли блестяще. Действия меченосцев сосредоточились в северо-восточной части балтского ареала, в землях земгалов, куршей и ливов.
В эпоху третьего крестового похода в Святую землю в Анконе (Сирия) был образован "Орден дома Святой Марии Тевтонской" (Ordo Domus Sanctae Mariae Teutonicorum). Организация первоначально, как и Орден госпитальеров, ставила перед собой задачи ухода за страждущими паломниками и ранеными крестоносцами. 1198 г. стал годом официального утверждения Ордена дома Святой Марии Тевтонской, называемого чаще Тевтонским (Немецким) Орденом, папой римским Иннокентием III. Вскоре после этого в связи с завершением (в целом - неудачным) военных действий в Палестине тевтонские рыцари перебазировались в Среднее Подунавье. Там, в Венгерском королевстве, под видом борьбы с язычниками-половцами, Орден немедля принялся обзаводиться недвижимым имуществом и связями среди местных магнатов. Это вызвало неудовольствие венгерского короля Андрея, почувствовавшего в этих действиях пришельцев опасность для единства и стабильности королевства. Орден был насильно удален из венгерских пределов. Однако судьба покровительствовала тевтонцам.
В 1229 г. по договоренности с Великим Магистром Ордена Германом фон Зальца (рис. 74) князь Конрад Мазовецкий уступил на 20 лет рыцарям Ордена Хелминскую землю. Данная территория, соседствовавшая с юга с прусской "землей" Помезанией, еще с XI в. подвергалась набегам пруссов в поисках добычи. В результате децентрализованных ответных акций поляков Хелминская земля не была обеспечена достаточной обороной и к нач. XIII в. практически полностью находилась под прусским контролем (Slaski К., 1970, S. 24, 26). Эта северо-западная часть княжества Мазовии, по мнению князя, должна была послужить христианам плацдармом для действий по умиротворению пруссов. Правда, при этом Конрад забыл, что менее чем два десятилетия назад пруссы были его союзниками при нападениях на юго-восточные польские земли ("Великая хроника", 1987, с. 149). Таковы законы феодальной раздробленности. Не воспринимая Польское государство как единое целое, Конрад Мазовецкий своей уступкой Ордену (как и своими прежними набегами на Малую Польшу) способствовал раздроблению польских земель. Kulmerland, как теперь стала называться Хелминская земля со смешанным балто-славянским населением, на долгие века вышла из-под юрисдикции Польского государства. В 1230 г., по
225 преданию, несколько крестоносцев основывают на правом берегу р. Вислы, под сенью огромного дуба, замок Фогельзанг. В том же году Орден получает буллу папы Гонория IX на право крещения пруссов. Как явствует из приводимого ниже текста буллы, Орден получал права военных действий в пределах всей Юго-Восточной Балтии. "Булла Григория IX от 18.1.1230г., поощряющая Тевтонский Орден к борьбе с пруссами: Григорий, епископ, слуга слуг Божиих - возлюбленным сынам, братьям Тевтонского Ордена Св. Марии, первейшего в странах Германии и Пруссии, посылает приветствие и апостольское благословение. Господь в своих деяниях показал добрую волю в том, что покинул их врагов, хотя мог он уничтожить (их) до единого человека, (стремясь к тому), чтобы те, кто много согрешил, своей любовью (к Богу) спасли ближних своих, и воздаянием тем, кто души свои за него отдавали, будет их спасение. Из этого следует, что Господь наш и Искупитель (тех), которые обижали и подвергали преследованию дикий прусский народ, ожесточенно притесняемый крестоносцами и живший рядом с ними, обрели свою веру в самопожертвовании и спасении своей страны (хотя он нисколько не нуждался в нашей доброте, однако стремился к тому, чтобы через дела людей была представлена им благодать). Ввиду этого возлюбленный сын Герман, магистр Тевтонского Ордена Св. Марии, получает от нас разъяснение в том, что знатный муж Конрад, князь Польши, исполненный почтения к Господу, уступает ему щедро замок Колме (= Холм) с окружающими владениями и другой замок пруссов, соседний с вашими орденскими угодьями, исполненными страха перед Господом, и присовокупляет, дабы в тех замках вы и ваши помощники будете иметь возможность приобрести (земли и замки), в таком случае считать будете достояние (это) наилучшим и взятым с надеждой на то, что обитающие возле упомянутых земель (пруссы-язычники) подвергнутся усмирению и отстранятся от опасности гибели (их душ) и будут иметь необходимую охрану своего достояния. А так как страх перед Господом в работе необходим там, где есть возможность соседства с великой добродетелью, вашей любезной предупредительностью и стремлением к Господу, то следует учесть (все это) вам и всем вашим помощникам и отпустить (ваши) грехи, дабы смельчаки приходили отвоевывать эти земли из рук пруссов, снарядившись с головы до пят оружием Бога для того, чтобы увеличить (число) пресвятых храмов, милостью Бога ваши труды умножатся, по всему этому краю шатры свои расставьте и свои тенета растяните (для уловления душ заблудших), чтобы увеличилось число верующих, и вы сторицей должны будете обрести на этом пути жизнь вечную в вотчине (Господа). Предполагается это данное предприятие -небывалый поход против этих земель - (будет) посвящен возлюбленному брату нашему епископу Модесту. Дано в Перуджии 15 дня перед февральскими календами, нашего правления год третий" (Popieziubules, 1987, р. 113-115).
В сотнях томов научных исследований, посвященных ранней истории Тевтонского Ордена, его деятельность в земле пруссов оценивается как в целом позитивная и даже полезная для исторического процесса. Действительно, отбрасывая романтически-сентиментальный ореол, создававшийся вокруг якобы бескорыстных и преданных Христу крестоносцев уже их первыми историогра-
226 фами - Петром фон Дусбургом, Николаем Ерошиным и другими, можно признать следующее. Их борьба с консервативным "священным царством" пруссов была по тем временам прогрессивной. Однако, как известно, очень скоро административные структуры прусской конфедерации, социально далекие от простого народа, перешли на сторону Ордена. Главное: далеко не все историки учитывали степень жестокости рыцарей Ордена, реки крови, пролитые ими в Пруссии. Никто не удосужился выяснить, смогли бы сами пруссы без "помощи" крестоносцев найти путь к государственности и прогрессу. Первым завесу над тевтонскими "подвигами" в Балтии приоткрыл наш соотечественник - известнейший историк Владимир Терентьевич Пашуто (Пашуто В. Т., 1958, с. 54-81). Ему первому в европейской историографии средних веков принадлежит инициатива освещения роли пруссов в событиях XIII в. Предлагаемый ниже читателю очерк борьбы пруссов за свою свободу опирается преимущественно на выводы, достигнутые В. Т. Пашуто в результате его плодотворного изучения истории контактов балтов и Тевтонского ордена.
На первых порах успех в схватках между крестоносцами и пруссами был не на стороне последних. Орден поставил задачу постепенного захвата прусских земель. Направление главного стратегического удара шло по линии с юго-запада на северо-восток, к Самбии. Разобщенность членов прусской конфедерации этому способствовала. Кроме того, уровень развития военного искусства у противоборствующих сторон был несравним. Снаряжение конных крестоносцев соответствовало высшим достижениям оружейного мастерства Европы того времени. Воины Ордена имели лучшие мечи рейнских мастерских, копья для конного боя, кольчуги восточного типа, стальные шлемы. Рыцари, сопровождавшиеся пешими стрелками-кнехтами, объединялись в воинские подразделения (хоругви) и подчинялись суровой дисциплине. Напротив, тяжелое вооружение, способное выдержать удар германского меча, имели лишь отдельные знатные пруссы (Nowakowski А., 1980, S. 29). Основная масса прусских воинов не имела защитного снаряжения, они были вооружены лишь копьями, метательными дротиками и булавами (Ascik К., 1966, S. 222, 223). Источники свидетельствуют о том, что пруссы имели представление о воинском строе и единоначалии (Ascik К., 1966, S. 231, 232). Правда, военный вождь над ополчением выбирался лишь на время непосредственных боевых действий. Языческая идеология сказалась даже на восприятии пруссами внешнего вида крестоносцев. Еще в X в. символами прусской дружины были изображения кречета и трехлопастного креста - символа владыки молний Перкуно. Волею судеб на знаменах и щитах крестоносцев пруссы увидели сходные изображения - германского орла и черный крест (рис. 75) на белом поле, считавшемся пруссами священным цветом. В иконографии этих символов простой народ в то далекое время вряд ли разбирался. Этим, возможно, и объясняется та легкость, с которой орденские рыцари, пользуясь архаическими родовыми традициями пруссов, заключали с ними всевозможные в конечном итоге кабальные соглашения. Например, ежели прусс не откажет пришельцу в гостеприимстве и выпьет с ним чашу мёда, он был обязан посвоим законам предоставить гостю половину своего земельного надела и всячески помогать ему (Пашуто В. Т., 1959, с. 286). Итак, прусская конфедерация пожинала
228 плоды своей искусственно поддерживавшейся с XII в. обособленности и консервативности. Единственными преимуществами пруссов были их многочисленность и любовь к земле предков. Однако, как выяснилось в дальнейшем, в борьбе за свободу этого было недостаточно.
Первое столкновение пруссов с Орденом - битва при Сиргуне в 1233 г. - завершилось победой крестоносцев. Вскоре (в 1235 г.) к победителям присоединяются польские рыцари из Добжина. К 1239 г. войска пруссов вытеснены с правобережья р. Ногаты, занимаемого пруссами с V в. В стратегически важных пунктах на побережье Помезании и Натангии крестоносцы закладывают замки Эльбинг (1237 г.) и Бальгу (1239 г.).
Пруссы организовали осаду и блокаду Бальги, возведя вокруг неё укрепления Скрандокалнс (у совр. пос. Знаменка Багратионовского р-на Калининградской обл.), Партегаль (у пос. Московское), городища у пос. Тимирязеве (Петр из Дусбурга, 1997, с. 60) (рис. 76) и пос. Сосновки. Несмотря на применение пруссами осадных сооружений, победа здесь осталась за Орденом. В следующем году сопротивление пруссов, обозначенное в историографии как "первое восстание пруссов", вспыхнуло с новой силой. Этому способствовали как успех литовцев в битве под Шауляем в 1236 г. (поражение Ливонского Ордена, несомненно, вдохновило пруссов), так и союзнические действия поморского князя Святополка. Практически вся Пруссия к 1243 г. была, за исключением пяти замков, очищена от крестоносцев. Предпринимались шаги и к мирному решению конфликта. Пруссы-христиане на Лионском соборе 1245 г. обратились к папской курии с просьбой усмирить неоправданную ярость воинов Девы Марии. Правда, эти слова мира не были услышаны. Массы новых рыцарей вливались в орденские войска. Силы были неравны, и в 1249 г. в Христбурге (Помезания) был заключен мирный договор, закреплявший власть Ордена над западными землями пруссов (Пашуто В. Т., 1959, с. 495-507).
Однако пруссы не признали себя побежденными. Вспыхнуло новое восстание, длившееся до 1260 г. В южной части Натангии, при местечке Круке, 29 сентября 1249 г. пруссы разгромили крупный отряд крестоносцев. В ответ на это Орден устремил острие своих ударов на Самбию - центр прусского ареала. Первый поход в 1252/1253 гг. окончился у Гермавы поражением крестоносцев (Schlicht О., 1922, S. 75, 76). Зимой 1254 г. из Эльбинга и Бальги орденские войска под началом чешского короля Оттокара II Пшемысла, вступившего в это время по обету в ряды крестоносцев, переправились по льду Вислинского залива на юго-западную оконечность Самбии. Устроенные пруссами в северной части Балтийской косы оборонительные валы (у современных пос. Мечниково и г. Приморска) не остановили продвижения неприятеля. Начался разгром прусской твердыни. Крестоносцы, подобно чудовищному поршню, выталкивали прусское ополчение с запада на восток, от Гермавы (ныне - пос. Русское) до Каймы (пос. Заречье) и Тапиовы (г. Гвардейск).
После разгрома остатков прусского ополчения в восточной части Самбии Оттокар II по дороге домой в Богемию отправился к устью р. Преголи (прусск. - Прейгара). Как пишет Петр фон Дусбург, король "...прошел до горы, на которой ныне стоит замок Кунигсберг, задумав там с братьями (рыцарями
230 Ордена. - В. К.) воздвигнуть замок для защиты веры..." (Петр из Дусбурга, 1997, с. 85). Так на месте прусского городища Твангсте по велению Оттокара II, оставившего для этого немалые материальные средства, был заложен Кенигсберг. Правда, сам король во время его закладки был, видимо, уже в пути на родину.
1260 год знаменует собой начало последней, решающей фазы борьбы пруссов за независимость. Традиционная дата восстания - 20 сентября. Совсем недавно консолидация местных воинов была настолько низка, что часть местного ополчения в 1259 г. вместе с татарами и русскими предпринимает набег на Сандомирскую землю (Южная Польша). И это - вместо объединения сил в борьбе с Орденом. Победа куршей и литовцев над войсками Тевтонского и Ливонского Орденов у озера Дурбе 13 июля 1260 г. всколыхнула всю Пруссию. Годы борьбы не прошли даром, росло и воинское искусство пруссов. Во главе третьего прусского восстания стал представитель прусской знати - нобилитета - Геркус Манто. Этот талантливый военачальник свое детство, будучи заложником (такая практика широко применялась крестоносцами в отношениях с прусскими нобилями), провел в Магдебурге и получил европейское образование. 22 января 1261 г. войско Натангии под его началом окружило крестоносцев с рыцарем де Рейдером во главе в укреплении Покарвис. -Из расположенного в 2 км к северу от него замка Бранденбург на помощь окруженным двинулось подкрепление. Однако пруссы не дали возможности крестоносцам соединиться. Оставшиеся в Покарвисе рыцари, отступая из лагеря на восток, были загнаны пруссами в болото и там перебиты. После завершения битвы пруссы, по своему обычаю, выбрали по жребию трех пленных рыцарей и принесли их в жертву своим богам. Рыцари были в конном строю сожжены на ритуальном костре. Тогда же пруссы начали двухлетнюю осаду замка Кенигсберг, применяя осадные башни и перегородив р. Преголю. Лишь в 1262 г. подоспевшие орденские подкрепления прорвали осаду замка.
Третье восстание пруссов от предыдущих военных кампаний отличало то, что борьба велась не только против крестоносцев, но и против перешедших на их сторону представителей местной знати - нобилей. Именно они, заинтересованные в перспективе упрочения прав на свои владения под орденской властью, переходили на сторону крестоносцев, готовили базы для их войск и предательски раскалывали ряды пруссов (Матузова В. И., 1989, с. 28).
Стихийно происходило крушение прусской конфедерации, отдельные земли пруссов находились под руководством своих военных вождей (Pollakowna А., 1968, S. 169). Фактически единым военным и гражданским властителем был нобиль и талантливый полководец Геркус Манто. Чувствуя крушение своей власти, Криво Аллепс в 1265 г. покинул Ромове в Надравии и бежал к крестоносцам, а затем - в Литву. Однако в огне боев объединение пруссов так и но состоялось. Тому несколько причин, в том числе - и сугубо тактических. Так, например, земли пруссов были уже разъединены возведенными ранее орденскими замками, брать которые пруссы так и не научились. Отдельные победы пруссы продолжали одерживать, например, в битве при Сиргуне в 1271 г. Однако такие сражения были лишь результатом отдельных и неожиданных для Ордена набегов народных ополчений на далекие расстояния.
231 В регулярных военных действиях пруссы не могли устоять перед четко организованной военной машиной Ордена. В 1273 г. после разгрома своего войска Геркус Манто был настигнут крестоносцами и казнен. Повешенный, он был пронзен мечом. Как считает литовский историк Ромас Батура (Batura R., 1985, р. 392), прусский герой погиб на берегу р. Ауксине (ныне - р. Голубая), у центрального святилища пруссов в Надравии - у Ромове. Поразителен тот факт, что сам способ казни Геркуса соответствует одному из древнейших принципов жертвоприношения, восходящего к эпохе викингов. Быть может, Геркус Манто сам предложил крестоносцам такой вариант своей гибели, втайне надеясь принести так по обычаю древнейших прусских князей жертву богам за процветание своего народа. Гибелью Геркуса Манто, глубоко символически происшедшей у центрального прусского святилища, знаменуется начало конца борьбы пруссов за свободу. Борьба была полностью прекращена в 1283 г. после занятия крестоносцами Ятвягии и выхода их к литовской границе, пролегавшей по р. Неман.
Кризис рубежа XI-XII вв., приведший к реставрации основанного на жреческой идеологии "священного царства" пруссов, нес в себе изначально заряд саморазрушения. Такая социальная структура не вела к государственности в общепринятом смысле слова и была для народа гибельной. Попутно следует отметить, что также были сокрушены и сходные социальные структуры западных славян. Краху прусской конфедерации способствовали и стремления нобилей к приобретению стабильного землепользования, пусть и ценой христианизации. Развитие феодальных отношений, прогрессивных для того времени, под властью жрецов было невозможно. Однако в борьбе пруссов есть и позитивные моменты. Их сопротивление заметно ослабило скорость продвижения Ордена на восток, дав возможность создать единственное в истории средневековой Европы языческое государство - Литовское княжество. Его социальные слои нашли в себе силы разделить княжескую и жреческую власть, чего не смогли сделать пруссы. Уже в 20-х годах XIII в. князь Миндаугас, опираясь на дружину, куда входили и пруссы, проводил политический курс, направленный на укрепление литовской государственности общеевропейского уровня. Именно под литовскими знаменами потомки пруссов отомстили воинам Девы Марии на полях битв при Рудау (1370 г.) и Грюнвальда (1410 г.) за кровь, пролитую их предками.
http://club-kaup.narod.ru/kaup_r_kylakov_h...ia_1283_12.html
http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/66034.html
Матузова В. И. , Назарова Е. Л. Местные ленники в Пруссии и Ливонии в начале XIV в.
http://gedygold.io.ua/album401666
В.И.Кулаков. История Пруссии до 1283 года. -
Заключительный этап истории самостоятельного существования населения западной части балтского ареала содержит минимальную археологическую информацию, зато ввиду объективных причин весьма полно освещен письменными источниками. На их основе ниже излагается ход событий последних десятилетий прусской свободы, без которых реконструкция прусской истории, являющаяся основной задачей данной работы, будет неполной. Стабилизировавшаяся к концу XII в. политическая и хозяйственная ситуация в земле пруссов выглядела следующим образом. Уход профессиональных воинов-дружинников, происшедший на рубеже XI-XII вв., предоставил неограниченные возможности для укрепления в обществе пруссов положения жреческой администрации. Значительная часть земельных угодий, куда входили объявленные священными леса и поля, явно подлежала юрисдикции языческих жрецов. Небольшой процент земель, подвергавшихся распашке с X-XI вв., оставался в ведении родовых общин. Земля распределялась между земледельцами по наследственным жребиям (Галл Аноним, 1961, с. 132), что не давало рядовым общинникам полной хозяйственной самостоятельности. Судя по данным археологии, роль пахотного земледелия в прусском хозяйстве XII - начала XIII в. была еще недостаточно велика для окончательного утверждения в регионе феодальных порядков.
Как показал в своих фундаментальных исследованиях Дж. Дж. Фрэзер (Фрэзер Дж. Дж., 1986, с. 17, 91), верховная власть жрецов характерна на определенном историческом этапе для большинства древних обществ Старого и Нового Света. Этот этап в принципе относится к промежутку между отмиранием родоплеменных отношений и окончательным становлением раннегосударственной структуры. Как было показано выше, распад родового строя шел у пруссов уже в V в. н. э. По объективным причинам этот процесс затянулся и завершился кризисом рубежа XI-XII вв. - уходом дружины и победой жречества. Последнее вернуло свои старые социальные прерогативы, произошла искусственная реставрация "священного царства". Власть и привилегии родовых вождей-жрецов были воссозданы и закреплены за выборными жрецами, к XII-XIII вв. составив-
221 ших некую касту и опиравшихся на право наследования должностей. На примере пруссов мы видим принципиальную разницу между логично развивающимся раннефеодальным государством и "священным царством". В первом продукты труда крестьян, ведущих основанное на земледелии хозяйство, поступали в виде налога (фиска, оброка, чинша и т. п.) в казну феодала и затем превращались не только в предметы роскоши, но и способствовали расширению территории и экономической базы владения князя (короля, графа, барона и т. д.). Напротив, при системе жреческой власти правители общины или крупных территориально-административных структур не руководствовались в своих решениях экономической необходимостью. Подати, получаемые руководителями "священного царства", тратились на приношения богам. Подобная система, кроме земли пруссов, существовала в XI-XII вв. на западнославянских территориях - у ра-нов и других славянских народов (Кулаков В. И., 1990д, с. 190). Законы истории неумолимы: все эти племена ждала единая участь пасть жертвой внешнего врага. Вырождение наследственной кастовой власти и демонтаж руководимого ею общества, как показывает пример России конца XX в., является непреложным историческим законом.
К началу XIII в. пределы земли пруссов расширились до левобережья р. Неман на востоке и до среднего течения р. Лавы на юге. В поисках новых земель и новых данников прусские общинники, возможно, побуждаемые к этому жрецами, проникали в соседствующие с Самбией и Натангией земли. Так заселялись известные по источникам XIV в. Бартия, Надравия, Вармия и Погезания, ранее не входившие в прусский ареал. Правда, эти территории так и не были к началу XIII в. основательно заселены пруссами. Об этом свидетельствуют данные поселенческой археологии. Традиционные для пруссов-сембов городища с площадкой подпрямоугольной в плане формы весьма немногочисленны на упомянутых выше территориях, открытые сельские поселения здесь почти полностью отсутствуют. Пруссы, занимая межплеменные лесные пространства, до XIII в. считавшиеся неприкосновенными, входили в прямой контакт с соседними западнобалтскими племенами - скальвами и ятвягами. Эти племена, подпадая под прусское влияние, частично переняли самбийские культурные традиции.
Пруссы и их соседи подчинялись владычеству верховного жреца Криво-Кривайтиса. В "Хронике земли Прусской" (1326 г.) Петр из Дусбурга его власть описывает следующим образом: "Было же... в Надровии одно место, называемое Ромов... в котором жил некто, по имени Криве, которого они (пруссы..- В. К.) почитали как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литовины и прочие народы земли Ливонской" (Петр из Дусбурга, 1997, с. 51). Память о том, что власть Криво-Кривайтиса распространялась до р. Даугавы, сохранилась в прусских сказаниях вплоть до XIX в.
У пруссов и, возможно, у части подвластных им западнобалтских племен к началу XIII в. установилась нижеследующая потестарная система. Высшим правителем являлся верховный жрец - Криво-Кривайтис. Его резиденцией было центральное святилище пруссов - Ромове, находившееся в местечке Рикойто
222 (прусск. - "место господина") в Натангии. Ныне следы этого святилища видны у пос. Бочаги (ранее - Шлоссберг) Черняховского района. Власть на местах, в отдельных землях осуществляли "госпбда" - совет старейшин. Реально главенствующую роль в них играли вайделоты - местные жрецы. Эти "госпбды" периодически переизбирались на собраниях представителей отдельных волостей в пределах каждой земли. В волостях (прусск. - "полка"), состоявших из нескольких небольших поселков, также действовали выборные советы старейшин. Решающее слово в волостях оставалось формально за народным собранием. На самом деле в волостях и в отдельных поселениях управляли старосты разных рангов, непосредственно зависевшие от жрецов. Таким образом была построена структура власти у пруссов на исходе эпохи раннего средневековья. Конструктивно она близка конфедеративной схеме (Пашуто В. Т., 1959, с. 116), появившейся у некоторых государств Европы в XVI-XVIII вв. Формально самостоятельные прусские земли были объединены культовым авторитетом Криво-Кривайтиса (титул - наследственный). Прусские земли не координировали свои политические и военные действия и часто враждовали между собой.
Начавшиеся еще в XII в. польско-прусские столкновения продолжались и на рубеже XII-XIII вв. Во многом эти процессы были связаны с развитием социальных отношений в Польше и Пруссии, изоморфно отражавшихся в походах за данью и пленниками. На прусско-мазовецкой границе поляки были вынуждены возвести валы для защиты от прусских набегов. Со стороны Польши экспансия в прусские земли, на север от княжества Мазовии, принимала облик христианизации язычников.
26 октября 1206 г. датируется булла папы римского Иннокентия III о христианизации пруссов, давшая широкие права на завоевание земель западных балтов европейским феодалам. Этими правами пытался воспользоваться в 1210 г. датский конунг Вальдемар II в набеге на Самбию, ставшем последней схваткой скандинавов и пруссов, за которыми осталась победа.
Около 1212 г. польские монахи во главе с пресвитером Христианом основывают на западной окраине прусской земли Помезании в местечке Зантир первый католический монастырь. Начинается в основном мирная христианизация пруссов. Правда, количество новообращенных не становится заметным и после назначения папским велением в 1216 г. Христиана первым епископом Пруссии. Польские феодалы пытаются в 1222-1223 гг. при помощи небольших по объему крестовых походов стимулировать христианизацию пруссов (Powierski J., 1968, S. 156-160). Это лишь усиливает польско-прусское противостояние на северной границе Мазовии, не прекращавшееся с 1216 г.
Миссионерская активность польских католиков на западных рубежах Пруссии вызвала ответную языческую реакцию. Прусские воины в 1224 г. переходят р. Вислу в ее нижнем течении, захватывают и сжигают монастыри в Оливе и Древенице. Этот поход не был кратковременным: к западу от Гданьска, далеко за пределами своей земли, пруссы начали сооружать каменное изваяние (Labuda G., 1978, S. 80), изображавшее, видимо, одного из легендарных прусских вождей. Оно должно было отметить конечный пункт победоносного похода пруссов.
223 Для идеологического обоснования своих действий польские рыцари основали в 1228 г. в г. Добжине (Мазовия) рыцарский орден, целью которого была христианизация пруссов. Однако дальнейшие судьбы западной части балтского мира были связаны с иной крестоносной организацией.
Захват новых территорий осуществлялся раннесредневековыми государствами Европы уже с V в. (например - в Галлии). Западные соседи пруссов - славяне Поморья - порабощались германскими князьями в IX-XII вв. Идеологически эти политические действия освящались Римом как акты борьбы с язычеством. Многонациональные христианские воинства стали объединяться с 1200 г. для борьбы со свободными народами Балтии под знаменами Ордена меченосцев (Ливонского Ордена). Правда, на всем протяжении существования Ордена дела его не всегда шли блестяще. Действия меченосцев сосредоточились в северо-восточной части балтского ареала, в землях земгалов, куршей и ливов.
В эпоху третьего крестового похода в Святую землю в Анконе (Сирия) был образован "Орден дома Святой Марии Тевтонской" (Ordo Domus Sanctae Mariae Teutonicorum). Организация первоначально, как и Орден госпитальеров, ставила перед собой задачи ухода за страждущими паломниками и ранеными крестоносцами. 1198 г. стал годом официального утверждения Ордена дома Святой Марии Тевтонской, называемого чаще Тевтонским (Немецким) Орденом, папой римским Иннокентием III. Вскоре после этого в связи с завершением (в целом - неудачным) военных действий в Палестине тевтонские рыцари перебазировались в Среднее Подунавье. Там, в Венгерском королевстве, под видом борьбы с язычниками-половцами, Орден немедля принялся обзаводиться недвижимым имуществом и связями среди местных магнатов. Это вызвало неудовольствие венгерского короля Андрея, почувствовавшего в этих действиях пришельцев опасность для единства и стабильности королевства. Орден был насильно удален из венгерских пределов. Однако судьба покровительствовала тевтонцам.
В 1229 г. по договоренности с Великим Магистром Ордена Германом фон Зальца (рис. 74) князь Конрад Мазовецкий уступил на 20 лет рыцарям Ордена Хелминскую землю. Данная территория, соседствовавшая с юга с прусской "землей" Помезанией, еще с XI в. подвергалась набегам пруссов в поисках добычи. В результате децентрализованных ответных акций поляков Хелминская земля не была обеспечена достаточной обороной и к нач. XIII в. практически полностью находилась под прусским контролем (Slaski К., 1970, S. 24, 26). Эта северо-западная часть княжества Мазовии, по мнению князя, должна была послужить христианам плацдармом для действий по умиротворению пруссов. Правда, при этом Конрад забыл, что менее чем два десятилетия назад пруссы были его союзниками при нападениях на юго-восточные польские земли ("Великая хроника", 1987, с. 149). Таковы законы феодальной раздробленности. Не воспринимая Польское государство как единое целое, Конрад Мазовецкий своей уступкой Ордену (как и своими прежними набегами на Малую Польшу) способствовал раздроблению польских земель. Kulmerland, как теперь стала называться Хелминская земля со смешанным балто-славянским населением, на долгие века вышла из-под юрисдикции Польского государства. В 1230 г., по
225 преданию, несколько крестоносцев основывают на правом берегу р. Вислы, под сенью огромного дуба, замок Фогельзанг. В том же году Орден получает буллу папы Гонория IX на право крещения пруссов. Как явствует из приводимого ниже текста буллы, Орден получал права военных действий в пределах всей Юго-Восточной Балтии. "Булла Григория IX от 18.1.1230г., поощряющая Тевтонский Орден к борьбе с пруссами: Григорий, епископ, слуга слуг Божиих - возлюбленным сынам, братьям Тевтонского Ордена Св. Марии, первейшего в странах Германии и Пруссии, посылает приветствие и апостольское благословение. Господь в своих деяниях показал добрую волю в том, что покинул их врагов, хотя мог он уничтожить (их) до единого человека, (стремясь к тому), чтобы те, кто много согрешил, своей любовью (к Богу) спасли ближних своих, и воздаянием тем, кто души свои за него отдавали, будет их спасение. Из этого следует, что Господь наш и Искупитель (тех), которые обижали и подвергали преследованию дикий прусский народ, ожесточенно притесняемый крестоносцами и живший рядом с ними, обрели свою веру в самопожертвовании и спасении своей страны (хотя он нисколько не нуждался в нашей доброте, однако стремился к тому, чтобы через дела людей была представлена им благодать). Ввиду этого возлюбленный сын Герман, магистр Тевтонского Ордена Св. Марии, получает от нас разъяснение в том, что знатный муж Конрад, князь Польши, исполненный почтения к Господу, уступает ему щедро замок Колме (= Холм) с окружающими владениями и другой замок пруссов, соседний с вашими орденскими угодьями, исполненными страха перед Господом, и присовокупляет, дабы в тех замках вы и ваши помощники будете иметь возможность приобрести (земли и замки), в таком случае считать будете достояние (это) наилучшим и взятым с надеждой на то, что обитающие возле упомянутых земель (пруссы-язычники) подвергнутся усмирению и отстранятся от опасности гибели (их душ) и будут иметь необходимую охрану своего достояния. А так как страх перед Господом в работе необходим там, где есть возможность соседства с великой добродетелью, вашей любезной предупредительностью и стремлением к Господу, то следует учесть (все это) вам и всем вашим помощникам и отпустить (ваши) грехи, дабы смельчаки приходили отвоевывать эти земли из рук пруссов, снарядившись с головы до пят оружием Бога для того, чтобы увеличить (число) пресвятых храмов, милостью Бога ваши труды умножатся, по всему этому краю шатры свои расставьте и свои тенета растяните (для уловления душ заблудших), чтобы увеличилось число верующих, и вы сторицей должны будете обрести на этом пути жизнь вечную в вотчине (Господа). Предполагается это данное предприятие -небывалый поход против этих земель - (будет) посвящен возлюбленному брату нашему епископу Модесту. Дано в Перуджии 15 дня перед февральскими календами, нашего правления год третий" (Popieziubules, 1987, р. 113-115).
В сотнях томов научных исследований, посвященных ранней истории Тевтонского Ордена, его деятельность в земле пруссов оценивается как в целом позитивная и даже полезная для исторического процесса. Действительно, отбрасывая романтически-сентиментальный ореол, создававшийся вокруг якобы бескорыстных и преданных Христу крестоносцев уже их первыми историогра-
226 фами - Петром фон Дусбургом, Николаем Ерошиным и другими, можно признать следующее. Их борьба с консервативным "священным царством" пруссов была по тем временам прогрессивной. Однако, как известно, очень скоро административные структуры прусской конфедерации, социально далекие от простого народа, перешли на сторону Ордена. Главное: далеко не все историки учитывали степень жестокости рыцарей Ордена, реки крови, пролитые ими в Пруссии. Никто не удосужился выяснить, смогли бы сами пруссы без "помощи" крестоносцев найти путь к государственности и прогрессу. Первым завесу над тевтонскими "подвигами" в Балтии приоткрыл наш соотечественник - известнейший историк Владимир Терентьевич Пашуто (Пашуто В. Т., 1958, с. 54-81). Ему первому в европейской историографии средних веков принадлежит инициатива освещения роли пруссов в событиях XIII в. Предлагаемый ниже читателю очерк борьбы пруссов за свою свободу опирается преимущественно на выводы, достигнутые В. Т. Пашуто в результате его плодотворного изучения истории контактов балтов и Тевтонского ордена.
На первых порах успех в схватках между крестоносцами и пруссами был не на стороне последних. Орден поставил задачу постепенного захвата прусских земель. Направление главного стратегического удара шло по линии с юго-запада на северо-восток, к Самбии. Разобщенность членов прусской конфедерации этому способствовала. Кроме того, уровень развития военного искусства у противоборствующих сторон был несравним. Снаряжение конных крестоносцев соответствовало высшим достижениям оружейного мастерства Европы того времени. Воины Ордена имели лучшие мечи рейнских мастерских, копья для конного боя, кольчуги восточного типа, стальные шлемы. Рыцари, сопровождавшиеся пешими стрелками-кнехтами, объединялись в воинские подразделения (хоругви) и подчинялись суровой дисциплине. Напротив, тяжелое вооружение, способное выдержать удар германского меча, имели лишь отдельные знатные пруссы (Nowakowski А., 1980, S. 29). Основная масса прусских воинов не имела защитного снаряжения, они были вооружены лишь копьями, метательными дротиками и булавами (Ascik К., 1966, S. 222, 223). Источники свидетельствуют о том, что пруссы имели представление о воинском строе и единоначалии (Ascik К., 1966, S. 231, 232). Правда, военный вождь над ополчением выбирался лишь на время непосредственных боевых действий. Языческая идеология сказалась даже на восприятии пруссами внешнего вида крестоносцев. Еще в X в. символами прусской дружины были изображения кречета и трехлопастного креста - символа владыки молний Перкуно. Волею судеб на знаменах и щитах крестоносцев пруссы увидели сходные изображения - германского орла и черный крест (рис. 75) на белом поле, считавшемся пруссами священным цветом. В иконографии этих символов простой народ в то далекое время вряд ли разбирался. Этим, возможно, и объясняется та легкость, с которой орденские рыцари, пользуясь архаическими родовыми традициями пруссов, заключали с ними всевозможные в конечном итоге кабальные соглашения. Например, ежели прусс не откажет пришельцу в гостеприимстве и выпьет с ним чашу мёда, он был обязан посвоим законам предоставить гостю половину своего земельного надела и всячески помогать ему (Пашуто В. Т., 1959, с. 286). Итак, прусская конфедерация пожинала
228 плоды своей искусственно поддерживавшейся с XII в. обособленности и консервативности. Единственными преимуществами пруссов были их многочисленность и любовь к земле предков. Однако, как выяснилось в дальнейшем, в борьбе за свободу этого было недостаточно.
Первое столкновение пруссов с Орденом - битва при Сиргуне в 1233 г. - завершилось победой крестоносцев. Вскоре (в 1235 г.) к победителям присоединяются польские рыцари из Добжина. К 1239 г. войска пруссов вытеснены с правобережья р. Ногаты, занимаемого пруссами с V в. В стратегически важных пунктах на побережье Помезании и Натангии крестоносцы закладывают замки Эльбинг (1237 г.) и Бальгу (1239 г.).
Пруссы организовали осаду и блокаду Бальги, возведя вокруг неё укрепления Скрандокалнс (у совр. пос. Знаменка Багратионовского р-на Калининградской обл.), Партегаль (у пос. Московское), городища у пос. Тимирязеве (Петр из Дусбурга, 1997, с. 60) (рис. 76) и пос. Сосновки. Несмотря на применение пруссами осадных сооружений, победа здесь осталась за Орденом. В следующем году сопротивление пруссов, обозначенное в историографии как "первое восстание пруссов", вспыхнуло с новой силой. Этому способствовали как успех литовцев в битве под Шауляем в 1236 г. (поражение Ливонского Ордена, несомненно, вдохновило пруссов), так и союзнические действия поморского князя Святополка. Практически вся Пруссия к 1243 г. была, за исключением пяти замков, очищена от крестоносцев. Предпринимались шаги и к мирному решению конфликта. Пруссы-христиане на Лионском соборе 1245 г. обратились к папской курии с просьбой усмирить неоправданную ярость воинов Девы Марии. Правда, эти слова мира не были услышаны. Массы новых рыцарей вливались в орденские войска. Силы были неравны, и в 1249 г. в Христбурге (Помезания) был заключен мирный договор, закреплявший власть Ордена над западными землями пруссов (Пашуто В. Т., 1959, с. 495-507).
Однако пруссы не признали себя побежденными. Вспыхнуло новое восстание, длившееся до 1260 г. В южной части Натангии, при местечке Круке, 29 сентября 1249 г. пруссы разгромили крупный отряд крестоносцев. В ответ на это Орден устремил острие своих ударов на Самбию - центр прусского ареала. Первый поход в 1252/1253 гг. окончился у Гермавы поражением крестоносцев (Schlicht О., 1922, S. 75, 76). Зимой 1254 г. из Эльбинга и Бальги орденские войска под началом чешского короля Оттокара II Пшемысла, вступившего в это время по обету в ряды крестоносцев, переправились по льду Вислинского залива на юго-западную оконечность Самбии. Устроенные пруссами в северной части Балтийской косы оборонительные валы (у современных пос. Мечниково и г. Приморска) не остановили продвижения неприятеля. Начался разгром прусской твердыни. Крестоносцы, подобно чудовищному поршню, выталкивали прусское ополчение с запада на восток, от Гермавы (ныне - пос. Русское) до Каймы (пос. Заречье) и Тапиовы (г. Гвардейск).
После разгрома остатков прусского ополчения в восточной части Самбии Оттокар II по дороге домой в Богемию отправился к устью р. Преголи (прусск. - Прейгара). Как пишет Петр фон Дусбург, король "...прошел до горы, на которой ныне стоит замок Кунигсберг, задумав там с братьями (рыцарями
230 Ордена. - В. К.) воздвигнуть замок для защиты веры..." (Петр из Дусбурга, 1997, с. 85). Так на месте прусского городища Твангсте по велению Оттокара II, оставившего для этого немалые материальные средства, был заложен Кенигсберг. Правда, сам король во время его закладки был, видимо, уже в пути на родину.
1260 год знаменует собой начало последней, решающей фазы борьбы пруссов за независимость. Традиционная дата восстания - 20 сентября. Совсем недавно консолидация местных воинов была настолько низка, что часть местного ополчения в 1259 г. вместе с татарами и русскими предпринимает набег на Сандомирскую землю (Южная Польша). И это - вместо объединения сил в борьбе с Орденом. Победа куршей и литовцев над войсками Тевтонского и Ливонского Орденов у озера Дурбе 13 июля 1260 г. всколыхнула всю Пруссию. Годы борьбы не прошли даром, росло и воинское искусство пруссов. Во главе третьего прусского восстания стал представитель прусской знати - нобилитета - Геркус Манто. Этот талантливый военачальник свое детство, будучи заложником (такая практика широко применялась крестоносцами в отношениях с прусскими нобилями), провел в Магдебурге и получил европейское образование. 22 января 1261 г. войско Натангии под его началом окружило крестоносцев с рыцарем де Рейдером во главе в укреплении Покарвис. -Из расположенного в 2 км к северу от него замка Бранденбург на помощь окруженным двинулось подкрепление. Однако пруссы не дали возможности крестоносцам соединиться. Оставшиеся в Покарвисе рыцари, отступая из лагеря на восток, были загнаны пруссами в болото и там перебиты. После завершения битвы пруссы, по своему обычаю, выбрали по жребию трех пленных рыцарей и принесли их в жертву своим богам. Рыцари были в конном строю сожжены на ритуальном костре. Тогда же пруссы начали двухлетнюю осаду замка Кенигсберг, применяя осадные башни и перегородив р. Преголю. Лишь в 1262 г. подоспевшие орденские подкрепления прорвали осаду замка.
Третье восстание пруссов от предыдущих военных кампаний отличало то, что борьба велась не только против крестоносцев, но и против перешедших на их сторону представителей местной знати - нобилей. Именно они, заинтересованные в перспективе упрочения прав на свои владения под орденской властью, переходили на сторону крестоносцев, готовили базы для их войск и предательски раскалывали ряды пруссов (Матузова В. И., 1989, с. 28).
Стихийно происходило крушение прусской конфедерации, отдельные земли пруссов находились под руководством своих военных вождей (Pollakowna А., 1968, S. 169). Фактически единым военным и гражданским властителем был нобиль и талантливый полководец Геркус Манто. Чувствуя крушение своей власти, Криво Аллепс в 1265 г. покинул Ромове в Надравии и бежал к крестоносцам, а затем - в Литву. Однако в огне боев объединение пруссов так и но состоялось. Тому несколько причин, в том числе - и сугубо тактических. Так, например, земли пруссов были уже разъединены возведенными ранее орденскими замками, брать которые пруссы так и не научились. Отдельные победы пруссы продолжали одерживать, например, в битве при Сиргуне в 1271 г. Однако такие сражения были лишь результатом отдельных и неожиданных для Ордена набегов народных ополчений на далекие расстояния.
231 В регулярных военных действиях пруссы не могли устоять перед четко организованной военной машиной Ордена. В 1273 г. после разгрома своего войска Геркус Манто был настигнут крестоносцами и казнен. Повешенный, он был пронзен мечом. Как считает литовский историк Ромас Батура (Batura R., 1985, р. 392), прусский герой погиб на берегу р. Ауксине (ныне - р. Голубая), у центрального святилища пруссов в Надравии - у Ромове. Поразителен тот факт, что сам способ казни Геркуса соответствует одному из древнейших принципов жертвоприношения, восходящего к эпохе викингов. Быть может, Геркус Манто сам предложил крестоносцам такой вариант своей гибели, втайне надеясь принести так по обычаю древнейших прусских князей жертву богам за процветание своего народа. Гибелью Геркуса Манто, глубоко символически происшедшей у центрального прусского святилища, знаменуется начало конца борьбы пруссов за свободу. Борьба была полностью прекращена в 1283 г. после занятия крестоносцами Ятвягии и выхода их к литовской границе, пролегавшей по р. Неман.
Кризис рубежа XI-XII вв., приведший к реставрации основанного на жреческой идеологии "священного царства" пруссов, нес в себе изначально заряд саморазрушения. Такая социальная структура не вела к государственности в общепринятом смысле слова и была для народа гибельной. Попутно следует отметить, что также были сокрушены и сходные социальные структуры западных славян. Краху прусской конфедерации способствовали и стремления нобилей к приобретению стабильного землепользования, пусть и ценой христианизации. Развитие феодальных отношений, прогрессивных для того времени, под властью жрецов было невозможно. Однако в борьбе пруссов есть и позитивные моменты. Их сопротивление заметно ослабило скорость продвижения Ордена на восток, дав возможность создать единственное в истории средневековой Европы языческое государство - Литовское княжество. Его социальные слои нашли в себе силы разделить княжескую и жреческую власть, чего не смогли сделать пруссы. Уже в 20-х годах XIII в. князь Миндаугас, опираясь на дружину, куда входили и пруссы, проводил политический курс, направленный на укрепление литовской государственности общеевропейского уровня. Именно под литовскими знаменами потомки пруссов отомстили воинам Девы Марии на полях битв при Рудау (1370 г.) и Грюнвальда (1410 г.) за кровь, пролитую их предками.
http://club-kaup.narod.ru/kaup_r_kylakov_h...ia_1283_12.html
КОДЕКС ПРАВА ЛАТГАЛОВ (ЛП)
Появление первой записи права латгалов на немецком языке также, надо полагать, следует связать с обострением освободительной борьбы прибалтийских народов. В 1212 г. произошло совместное восстание ливов и латгалов против рыцарей и епископа. Единственный источник, сообщающий об этом восстании, — Хроника Генриха. Хронист пишет, что поводом к восстанию послужила распря из-за полей и бортей между рыцарями и латгалами из области Аутине 161. Причины же восстания были значительно глубже. По замечанию Генриха, ливы и латгалы, объединившись, «стремились с корнем вырвать из земли ливонской всех тевтонов и род христианский» 162. После поражения восстания был заключен новый договор завоевателей с ливами, в котором последние еще раз признали власть епископа и Ордена и обещали платить десятину 163. Далее хронист сообщает, что идумеи и латгалы, которые «ходили на эту войну, или гонцов послали, или пошли, но вернулись с дороги, или хоть коней в поход оседлали, уплатили своим судьям деньги в возмещение» 164.
Это известие дает возможность полагать, что с латгалами и идумеями (жителями соседней с Аутине области со смешанным ливско-латгальским [44] населением), выступившими вместе с восставшими, также были заключены договоры, в которых оговаривался размер контрибуции за участие в восстании. В них, как и в договоре с ливами, могли определяться размеры зернового налога в пользу церкви и прочие повинности. В договоре с латгалами, по-видимому, были и положения о взаимном возмещении ущерба аутинцами и рыцарями из Вендена 165.
После переговоров в Аутине поехал судьей бывший псковский князь Владимир. В Идумее судьей назван брат епископа Теодерих, которого вскоре сменил все тот же Владимир 166. Здесь и в приведенной выше цитате из Хроники — первые упоминания судей у идумеев и латгалов. Правда, из слов Генриха нельзя точно установить, были ли у этих народов судьи до восстания или посылка их оговаривалась в договорах 1212 г.
О строительстве церквей в Идумее, при которых постоянно жили священники, упоминается уже в 1206 — 1207 гг., т. е. одновременно с соседними ливскими областями, участвовавшими в восстании 1206 г. 167 Вполне возможно, что немецкие фогты также начали судить идумеев одновременно с ливами, руководствуясь тем же кодексом древнейшего права ливов, так что Теодерих в 1212 г. был уже не первым судьей идумеев.
Аутине до 1209 г. была областью Ерсикского княжества и после разорения Ерсики передана князем Висвалдисом с двумя соседними областями «в дар деве Марии» вместе с правом собирать там подати 168.
В древнейшем государственном образовании на территории Латвии — Ерсикском княжестве — естественно предположить существование своего письменного права, составленного не без влияния «Русской Правды». Это право действовало и в той части княжества (по немецким документам — «Леттии»), которая отошла в 1209 г. епископу, а в 1211 г. была поделена между ним и Орденом 169. Со старейшинами «Леттии» завоеватели поддерживали до 1209 г. союзнические отношения, используя их дружины в войне с эстонцами 170. Возможно, что и в первое время после официального перехода «Леттии» под власть епископа Альберт мог сохранять видимость полусоюзнических отношений с латгальской знатью. Во всяком случае, и в 1209 и 1210 гг. отряды латгальских нобилей Руссина и аутинского Варидота продолжали активно участвовать в походах против эстов вместе с венденскими рыцарями и, судя по Хронике, без особого нажима со стороны последнего. Лишь под 1211 г. Генрих сообщает, что для похода на Вильянди рижане собирали войско, «угрожая пеней» неявившимся [45] ливам и латгалам и «действуя страхом» 171. Не исключено, что сбор податей первоначально входил в обязанности местных старейшин 172. Они же вершили и суд среди своих соплеменников по праву бывшего Ерсикского княжества. Выступление знати «Леттии» вместе с восставшими в 1212 г. потребовало изменения существовавшего порядка и непосредственного введения в этих землях администрации завоевателей, так что посылка судей епископа в Аутине и соседние латгальские земли и право, по которому эти судьи должны были судить латгалов, могли быть установлены по договору 1212 г. или несколько позже. Таким образом, на основании договора 1212 г. был составлен кодекс права латгалов на немецком языке. Вряд ли надо сомневаться в том, что в основу этого кодекса легло право Ерсикского княжества.
В нашем распоряжении есть кодекс, названный А. Швабе и Я. Земзарисом правом латгалов 173. Связывать этот кодекс с латгалами вполне правомерно. В нем сохранились статьи, более полно, чем в других кодексах, отражающие разносторонние интересы местной верхушки (статьи 6, 8 ЛП о случайно нанесенных ранах и рыцарских поединках, ст. 18 о ростовщиках, ст. 22 о складничестве). Это соответствует тому факту, что феодализация в Латгале к началу XIII в. зашла дальше, чем в других районах Латвии и Эстонии.
О существовании кодекса права латгалов упоминается и в договоре 1272 г. между Орденом и земгалами 174. По договору, правом, действующим в Латгалии, следовало руководствоваться в Земгале. О том, что речь в договоре может идти именно об известном нам кодексе, свидетельствует сопоставление его с КП, по которому судили земгалов. Оба кодекса имеют значительное сходство в содержании и формулировках статей.
В заголовке кодекса права латгалов названы «старейшины ливонцев». Употребление обобщенного понятия «ливонцы» («Leyf-flenderenn») можно, как кажется, объяснить двояко: 1) при составлении кодекса права для латгалов в качестве образца использовалось уже записанное по-немецки право ливов, т. е. использовался опыт ливских старейшин наряду с латгальскими; 2) в [46] кодификации принимали участие не только латгальские старейшины, но и представители ливской верхушки, находившиеся при завоевателях в качестве советников в отношениях с местными народами (например, лив Каупо).
Упоминание же в заголовке ЛП не одного епископа, а «епископов» является, очевидно, позднейшим изменением, появившимся, возможно, уже в XVI в. под влиянием заголовка редакции P ЛЭП.
Кодекс права латгалов действовал с самого начала не только в Аутине, но скорее во всей «Леттии», а затем и в других латгальских землях (Талаве, областях Ерсикского княжества, захваченных позже «Леттии», и др.) по мере усиления над ними власти завоевателей и распространения там епископской и орденской администрации.
Большинство статей права латгалов содержит нормы донемецкого времени. Некоторые из них были видоизменены под влиянием права завоевателей. Например, статьи 10 — 11 о порядке наследования подвергались изменению в соответствии с установлением церковного католического порядка заключения брака. Нормой канонического права является и «шея» за насилие над женщиной (ст. 9). Введение разного наказания за кражу на сумму до 1 марки и свыше марки появилось в статьях 13 — 14 под влиянием положения, принятого в странах Балтийского бассейна в первой половине XIII в. 175 Остальные нормы права, вошедшие в кодекс, были записаны немцами или в том виде, в каком были известны местному судопроизводству донемецкого времени, или с отличиями, не повлиявшими на смысл правоположений.
Ф. Г. Бунге и Л. Арбузову были известны два списка кодекса права латгалов, составленные в XVI в. (Кенигсбергский — К и Дрезденский — D). Эти списки имели лишь незначительные языковые и орфографические различия 176. Кроме того, Бунге упоминал о копии со списка К, сделанной в начале XIX в. Е. Хеннингом, но сам он этой копией, видимо, не пользовался 177. Нам удалось найти лишь копию Хеннинга. Она входит в рукописное собрание «Miscellanea historica et juridica e sanction Tabulario Ordinis Teutonici Regimontano sumtibus Ordinis Equestris Curlandiae transscripta» вместе с другими немецкими и латинскими документами периода [47] господства Ливонского ордена, найденными и переписанными Хеннингом в Кенигсбергском архиве 178.
Текст кодекса права в списке К и копии с него написан на средненижненемецком языке с примесью верхненемецкого, причем копия Хеннинга содержит некоторые орфографические отличия в написании отдельных слов. Эти расхождения можно, скорее всего, объяснить погрешностями или Хеннинга, или Бунге (последнего — в меньшей степени) при переписывании текста кодекса в архиве. Список D, судя по приведенным Бунге и Арбузовым разночтениям, отличается от копии Бунге со списка К также лишь написанием некоторых слов, так что справедливо мнение Арбузова, будто оба списка делались в канцелярии рижского архиепископа, добавим — с одного протографа.
Кодекс в рукописи на статьи не разделен. При публикации Бунге разделил его по смыслу на 25 статей. Такое деление достаточно точно отражает структуру памятника. Мы придерживаемся традиционного деления кодекса, хотя по аналогии с правом ливов и правом куршей, земгалов и селов вполне правомерно было бы разделить на семь статей ст. 5 об увечье пальцев.
Можно предположить, что кодекс права латгалов первоначально был длиннее, чем в известных нам списках. Последняя, 25-я статья, оканчивается буквосочетанием «etc.» («и т. д.»). Возможно, составитель протографа списков К и D, переписывая уже не действовавший в его время документ, не счел нужным скопировать его целиком, или в его распоряжении была дефектная копия с испорченным концом, который переписчик не смог восстановить.
КОДЕКС ПРАВА КУРШЕЙ, ЗЕМГАЛОВ И СЕЛОВ (КП)
Кодекс права куршей, земгалов и селов был составлен для орденских владений к югу от Даугавы путем соединения кодексов, действовавших к тому времени в Курсе и Земгале.
В куршско-немецком договоре 1267 г. говорится, что курши «должны подлежать ливскому праву» 179, В договоре 1272 г. Ордена с земгалами отмечено, что фогты в Земгале должны вершить суд «по праву и обычаю земли Летляндии и Эстляндии, требуя [соблюдения] обычных установлений» 180. Таким образом, на основании договора 1267 г. в Курсе вводилось право ливов, приспособленное к местным условиям (в чем-то измененное и дополненное необходимыми правоположениями). В Земгале же было приспособлено право латгалов и право, действующее в орденских владениях в Эстонии, очевидно, близкое праву ливов.
После окончательного подчинения Земгале в 1290 г., в связи с развитием административной и судебной системы Орденского [48] государства в Южной Латвии право куршей и право земгалов было сведено в один кодекс, действие которого распространялось и в Селии, покоренной Орденом еще в 50-х годах XIII в. 181
Форма изложения значительной части правовых норм КП больше соответствует праву латгалов (ср. статьи 2, 3 КП о ране ножом и увечьях органов тела и статьи 3, 4 ЛП; статьи 4 — 8, 10 — 11 КП об увечье пальцев рук и ног и ст. 5 ЛП; ст. 13 о насилии над женщиной, ст. 14 о наказании за кражу, статьи 17 — 19) о наказании за нарушение права частной собственности и нападении в доме и статьи 9, 12 — 14, 19, 21, 24 ЛП).
Некоторые нормы КП имеют аналогии и с правом латгалов, и с правом ливов, хотя формулировка их иная: например, ст. 9 КП о ранении различным оружием и ст. 2 ЛП, статьи 10 — 14 редакции Т ЛЭП (статьи 11 — 15 редакций К и P ЛЭП), ст. 12 КП о синяках и ранах и ст. 7 ЛП, статьи 15 — 20 редакции Т ЛЭП (статьи 25, 26, 28 — 30 редакции К и статьи 24, 25, 27 — 29 редакции P ЛЭП). Норма ст. 25 КП о поломке межи между полями соответствует, хотя и не непосредственно, норме ст. 19 редакции P ЛЭП, причем в КП эта норма сохранилась в более архаичном виде. Поломка межи — «Schedinge» (ст. 25 КП), т. е. тына, ограды, отдельных деревьев, столбов, — могла быть случайной. При перепашке же межи — «Poener» (ст. 19 редакции P ЛЭП), т. е. межевой полосы, — элемент случайности значительно меньше. Надо полагать, что подобные нарушения участились в связи с утверждением ленного рыцарского землевладения в Ливонии, приведшем к сокращению земельного фонда в пользовании местного населения (с конца XIII — XIV в.). Вполне вероятно, что в древнейшем праве ливов статья о нарушении межи была примерно такой же, как в КП. Изменение же внесено в ЛЭП уже после составления КП.
Ст. 21 КП и ст. 40 ЛЭП в редакции Т (ст. 42 редакции К и ст. 38 редакции P ЛЭП) о краже в церкви, на мельнице и в помещении излагают одну правовую норму, появившуюся в местном праве под влиянием завоевателей и, скорее всего, самостоятельно в каждом из этих кодексов, не ранее рубежа XIII — XIV вв.
В КП вошли статьи наследственного права, но нормы их отличны от соответствующих норм права латгалов (ср. статьи 16, 27 КП и статьи 10 — 11, 17 ЛП), то же можно сказать и о норме процессуального права (ст. 20 КП и ст. 23 ЛП).
Взаимосвязь всех трех кодексов проявилась не только в сходстве правовых норм, зафиксированных в них и формулировках статей, но и в композиционном плане. В ЛП и КП группы статей последовательно объединяют нормы уголовного, наследственного права, установления, связанные с хозяйственной деятельностью, с охраной дома, положения процессуального права. Несовпадение только в расположении статей о наследовании имущества отца его женой и детьми (ср. статьи 10, 11 ЛП и ст. 27 КП). Кроме того, [49] переставлены местами ст. 24 ЛИ и 19 КН. Примерно так же сгруппированы статьи в праве ливов (по редакции Т ЛЭП).
Наряду с перечисленными в КП есть нормы, характерные только для этого кодекса и отражающие местные особенности хозяйственного развития (ст. 26 о поломке хмеля), процессуального (ст. 23 о судебном округе), уголовного права (ст. 22 о непредумышленном поджоге). Ст. 1 КП имеет в своей основе положение кровной мести за убийство, но под влиянием католической церкви норма ее получила принципиально иное звучание.
Интересна ст. 24 КП, не несущая определенной нормы права, но указывающая на то, что правоположения этого кодекса имели силу в Курсе, Земгале и Селии в то время, когда четко разграничивались две категории коренного сельского населения: «свободные» («fryen»), очевидно, немногочисленные потомки представителей местной знати, и крестьяне, зависимые от феодалов, т. е. с конца XIII в. вплоть до XVII в. 182
Существенной отличительной чертой КП является использование в нем древней прибалтийской денежной единицы — озеринга. Следует добавить, что кроме норм статей 13, 21, 24, 26, введенных в период господства католической церкви и Ордена в Ливонии, и статей 1, 14, значительно видоизмененных под влиянием права завоевателей 183, все остальные установления кодекса восходят к нормам донемецкого времени. Те статьи, которые были заимствованы из права ливов и права латгалов, очевидно, имели аналогии в нормах обычного права куршей, земгалов и селов. Поэтому облечение соответствующих норм в известную в праве ливов и латгалов форму на немецком языке практически не меняло их смысла.
Известны два списка кодекса. Один из них, составленный в на--чале XVII в., был, как уже отмечалось, найден и опубликован Ф. Г. Бунге, но этот список пропал вместе с архивом ученого. Другой список, составленный в начале XVIII в. В. Д. Шульттом, хранится в ЛГБ им. В. Лациса 184. Ранее эта рукопись в научных работах не использовалась 185. [50]
Оба известных списка уже в рукописи были разделены на 27 статей. Списки составлены на позднем средненижненемецком языке с примесью раннего новонемецкого.
Основное различие списков заключается в формулировках заголовка кодекса. В заголовке списка Шультта говорится о действии кодекса только в Курземе, в списке Бунге — в Курземе, Земгале и Селии. Кроме того, в заголовке списка Шультта при перечислении земель, где действует этот кодекс, на первое место поставлена Курземе, а в списке Бунге — Ливония. В статьях же смысловые различия отсутствуют. В списке Шультта лишь больше поздних языковых изменений в написании слов. Одинаково в обоих списках звучит ст. 24, соответствующая заголовку и заключению списка Бунге. Скорее всего, список Шультта составлялся с протографа, предназначенного уже после составления КП непосредственно для районов Курземе, причем заголовок этого списка мог восходить к тому кодексу, который был принят для куршей после подписания договора 1267 г.
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Li...vdy/vved2.phtml
http://offtop.ru/castles/view.php?only=&part=11&t=393945
Появление первой записи права латгалов на немецком языке также, надо полагать, следует связать с обострением освободительной борьбы прибалтийских народов. В 1212 г. произошло совместное восстание ливов и латгалов против рыцарей и епископа. Единственный источник, сообщающий об этом восстании, — Хроника Генриха. Хронист пишет, что поводом к восстанию послужила распря из-за полей и бортей между рыцарями и латгалами из области Аутине 161. Причины же восстания были значительно глубже. По замечанию Генриха, ливы и латгалы, объединившись, «стремились с корнем вырвать из земли ливонской всех тевтонов и род христианский» 162. После поражения восстания был заключен новый договор завоевателей с ливами, в котором последние еще раз признали власть епископа и Ордена и обещали платить десятину 163. Далее хронист сообщает, что идумеи и латгалы, которые «ходили на эту войну, или гонцов послали, или пошли, но вернулись с дороги, или хоть коней в поход оседлали, уплатили своим судьям деньги в возмещение» 164.
Это известие дает возможность полагать, что с латгалами и идумеями (жителями соседней с Аутине области со смешанным ливско-латгальским [44] населением), выступившими вместе с восставшими, также были заключены договоры, в которых оговаривался размер контрибуции за участие в восстании. В них, как и в договоре с ливами, могли определяться размеры зернового налога в пользу церкви и прочие повинности. В договоре с латгалами, по-видимому, были и положения о взаимном возмещении ущерба аутинцами и рыцарями из Вендена 165.
После переговоров в Аутине поехал судьей бывший псковский князь Владимир. В Идумее судьей назван брат епископа Теодерих, которого вскоре сменил все тот же Владимир 166. Здесь и в приведенной выше цитате из Хроники — первые упоминания судей у идумеев и латгалов. Правда, из слов Генриха нельзя точно установить, были ли у этих народов судьи до восстания или посылка их оговаривалась в договорах 1212 г.
О строительстве церквей в Идумее, при которых постоянно жили священники, упоминается уже в 1206 — 1207 гг., т. е. одновременно с соседними ливскими областями, участвовавшими в восстании 1206 г. 167 Вполне возможно, что немецкие фогты также начали судить идумеев одновременно с ливами, руководствуясь тем же кодексом древнейшего права ливов, так что Теодерих в 1212 г. был уже не первым судьей идумеев.
Аутине до 1209 г. была областью Ерсикского княжества и после разорения Ерсики передана князем Висвалдисом с двумя соседними областями «в дар деве Марии» вместе с правом собирать там подати 168.
В древнейшем государственном образовании на территории Латвии — Ерсикском княжестве — естественно предположить существование своего письменного права, составленного не без влияния «Русской Правды». Это право действовало и в той части княжества (по немецким документам — «Леттии»), которая отошла в 1209 г. епископу, а в 1211 г. была поделена между ним и Орденом 169. Со старейшинами «Леттии» завоеватели поддерживали до 1209 г. союзнические отношения, используя их дружины в войне с эстонцами 170. Возможно, что и в первое время после официального перехода «Леттии» под власть епископа Альберт мог сохранять видимость полусоюзнических отношений с латгальской знатью. Во всяком случае, и в 1209 и 1210 гг. отряды латгальских нобилей Руссина и аутинского Варидота продолжали активно участвовать в походах против эстов вместе с венденскими рыцарями и, судя по Хронике, без особого нажима со стороны последнего. Лишь под 1211 г. Генрих сообщает, что для похода на Вильянди рижане собирали войско, «угрожая пеней» неявившимся [45] ливам и латгалам и «действуя страхом» 171. Не исключено, что сбор податей первоначально входил в обязанности местных старейшин 172. Они же вершили и суд среди своих соплеменников по праву бывшего Ерсикского княжества. Выступление знати «Леттии» вместе с восставшими в 1212 г. потребовало изменения существовавшего порядка и непосредственного введения в этих землях администрации завоевателей, так что посылка судей епископа в Аутине и соседние латгальские земли и право, по которому эти судьи должны были судить латгалов, могли быть установлены по договору 1212 г. или несколько позже. Таким образом, на основании договора 1212 г. был составлен кодекс права латгалов на немецком языке. Вряд ли надо сомневаться в том, что в основу этого кодекса легло право Ерсикского княжества.
В нашем распоряжении есть кодекс, названный А. Швабе и Я. Земзарисом правом латгалов 173. Связывать этот кодекс с латгалами вполне правомерно. В нем сохранились статьи, более полно, чем в других кодексах, отражающие разносторонние интересы местной верхушки (статьи 6, 8 ЛП о случайно нанесенных ранах и рыцарских поединках, ст. 18 о ростовщиках, ст. 22 о складничестве). Это соответствует тому факту, что феодализация в Латгале к началу XIII в. зашла дальше, чем в других районах Латвии и Эстонии.
О существовании кодекса права латгалов упоминается и в договоре 1272 г. между Орденом и земгалами 174. По договору, правом, действующим в Латгалии, следовало руководствоваться в Земгале. О том, что речь в договоре может идти именно об известном нам кодексе, свидетельствует сопоставление его с КП, по которому судили земгалов. Оба кодекса имеют значительное сходство в содержании и формулировках статей.
В заголовке кодекса права латгалов названы «старейшины ливонцев». Употребление обобщенного понятия «ливонцы» («Leyf-flenderenn») можно, как кажется, объяснить двояко: 1) при составлении кодекса права для латгалов в качестве образца использовалось уже записанное по-немецки право ливов, т. е. использовался опыт ливских старейшин наряду с латгальскими; 2) в [46] кодификации принимали участие не только латгальские старейшины, но и представители ливской верхушки, находившиеся при завоевателях в качестве советников в отношениях с местными народами (например, лив Каупо).
Упоминание же в заголовке ЛП не одного епископа, а «епископов» является, очевидно, позднейшим изменением, появившимся, возможно, уже в XVI в. под влиянием заголовка редакции P ЛЭП.
Кодекс права латгалов действовал с самого начала не только в Аутине, но скорее во всей «Леттии», а затем и в других латгальских землях (Талаве, областях Ерсикского княжества, захваченных позже «Леттии», и др.) по мере усиления над ними власти завоевателей и распространения там епископской и орденской администрации.
Большинство статей права латгалов содержит нормы донемецкого времени. Некоторые из них были видоизменены под влиянием права завоевателей. Например, статьи 10 — 11 о порядке наследования подвергались изменению в соответствии с установлением церковного католического порядка заключения брака. Нормой канонического права является и «шея» за насилие над женщиной (ст. 9). Введение разного наказания за кражу на сумму до 1 марки и свыше марки появилось в статьях 13 — 14 под влиянием положения, принятого в странах Балтийского бассейна в первой половине XIII в. 175 Остальные нормы права, вошедшие в кодекс, были записаны немцами или в том виде, в каком были известны местному судопроизводству донемецкого времени, или с отличиями, не повлиявшими на смысл правоположений.
Ф. Г. Бунге и Л. Арбузову были известны два списка кодекса права латгалов, составленные в XVI в. (Кенигсбергский — К и Дрезденский — D). Эти списки имели лишь незначительные языковые и орфографические различия 176. Кроме того, Бунге упоминал о копии со списка К, сделанной в начале XIX в. Е. Хеннингом, но сам он этой копией, видимо, не пользовался 177. Нам удалось найти лишь копию Хеннинга. Она входит в рукописное собрание «Miscellanea historica et juridica e sanction Tabulario Ordinis Teutonici Regimontano sumtibus Ordinis Equestris Curlandiae transscripta» вместе с другими немецкими и латинскими документами периода [47] господства Ливонского ордена, найденными и переписанными Хеннингом в Кенигсбергском архиве 178.
Текст кодекса права в списке К и копии с него написан на средненижненемецком языке с примесью верхненемецкого, причем копия Хеннинга содержит некоторые орфографические отличия в написании отдельных слов. Эти расхождения можно, скорее всего, объяснить погрешностями или Хеннинга, или Бунге (последнего — в меньшей степени) при переписывании текста кодекса в архиве. Список D, судя по приведенным Бунге и Арбузовым разночтениям, отличается от копии Бунге со списка К также лишь написанием некоторых слов, так что справедливо мнение Арбузова, будто оба списка делались в канцелярии рижского архиепископа, добавим — с одного протографа.
Кодекс в рукописи на статьи не разделен. При публикации Бунге разделил его по смыслу на 25 статей. Такое деление достаточно точно отражает структуру памятника. Мы придерживаемся традиционного деления кодекса, хотя по аналогии с правом ливов и правом куршей, земгалов и селов вполне правомерно было бы разделить на семь статей ст. 5 об увечье пальцев.
Можно предположить, что кодекс права латгалов первоначально был длиннее, чем в известных нам списках. Последняя, 25-я статья, оканчивается буквосочетанием «etc.» («и т. д.»). Возможно, составитель протографа списков К и D, переписывая уже не действовавший в его время документ, не счел нужным скопировать его целиком, или в его распоряжении была дефектная копия с испорченным концом, который переписчик не смог восстановить.
КОДЕКС ПРАВА КУРШЕЙ, ЗЕМГАЛОВ И СЕЛОВ (КП)
Кодекс права куршей, земгалов и селов был составлен для орденских владений к югу от Даугавы путем соединения кодексов, действовавших к тому времени в Курсе и Земгале.
В куршско-немецком договоре 1267 г. говорится, что курши «должны подлежать ливскому праву» 179, В договоре 1272 г. Ордена с земгалами отмечено, что фогты в Земгале должны вершить суд «по праву и обычаю земли Летляндии и Эстляндии, требуя [соблюдения] обычных установлений» 180. Таким образом, на основании договора 1267 г. в Курсе вводилось право ливов, приспособленное к местным условиям (в чем-то измененное и дополненное необходимыми правоположениями). В Земгале же было приспособлено право латгалов и право, действующее в орденских владениях в Эстонии, очевидно, близкое праву ливов.
После окончательного подчинения Земгале в 1290 г., в связи с развитием административной и судебной системы Орденского [48] государства в Южной Латвии право куршей и право земгалов было сведено в один кодекс, действие которого распространялось и в Селии, покоренной Орденом еще в 50-х годах XIII в. 181
Форма изложения значительной части правовых норм КП больше соответствует праву латгалов (ср. статьи 2, 3 КП о ране ножом и увечьях органов тела и статьи 3, 4 ЛП; статьи 4 — 8, 10 — 11 КП об увечье пальцев рук и ног и ст. 5 ЛП; ст. 13 о насилии над женщиной, ст. 14 о наказании за кражу, статьи 17 — 19) о наказании за нарушение права частной собственности и нападении в доме и статьи 9, 12 — 14, 19, 21, 24 ЛП).
Некоторые нормы КП имеют аналогии и с правом латгалов, и с правом ливов, хотя формулировка их иная: например, ст. 9 КП о ранении различным оружием и ст. 2 ЛП, статьи 10 — 14 редакции Т ЛЭП (статьи 11 — 15 редакций К и P ЛЭП), ст. 12 КП о синяках и ранах и ст. 7 ЛП, статьи 15 — 20 редакции Т ЛЭП (статьи 25, 26, 28 — 30 редакции К и статьи 24, 25, 27 — 29 редакции P ЛЭП). Норма ст. 25 КП о поломке межи между полями соответствует, хотя и не непосредственно, норме ст. 19 редакции P ЛЭП, причем в КП эта норма сохранилась в более архаичном виде. Поломка межи — «Schedinge» (ст. 25 КП), т. е. тына, ограды, отдельных деревьев, столбов, — могла быть случайной. При перепашке же межи — «Poener» (ст. 19 редакции P ЛЭП), т. е. межевой полосы, — элемент случайности значительно меньше. Надо полагать, что подобные нарушения участились в связи с утверждением ленного рыцарского землевладения в Ливонии, приведшем к сокращению земельного фонда в пользовании местного населения (с конца XIII — XIV в.). Вполне вероятно, что в древнейшем праве ливов статья о нарушении межи была примерно такой же, как в КП. Изменение же внесено в ЛЭП уже после составления КП.
Ст. 21 КП и ст. 40 ЛЭП в редакции Т (ст. 42 редакции К и ст. 38 редакции P ЛЭП) о краже в церкви, на мельнице и в помещении излагают одну правовую норму, появившуюся в местном праве под влиянием завоевателей и, скорее всего, самостоятельно в каждом из этих кодексов, не ранее рубежа XIII — XIV вв.
В КП вошли статьи наследственного права, но нормы их отличны от соответствующих норм права латгалов (ср. статьи 16, 27 КП и статьи 10 — 11, 17 ЛП), то же можно сказать и о норме процессуального права (ст. 20 КП и ст. 23 ЛП).
Взаимосвязь всех трех кодексов проявилась не только в сходстве правовых норм, зафиксированных в них и формулировках статей, но и в композиционном плане. В ЛП и КП группы статей последовательно объединяют нормы уголовного, наследственного права, установления, связанные с хозяйственной деятельностью, с охраной дома, положения процессуального права. Несовпадение только в расположении статей о наследовании имущества отца его женой и детьми (ср. статьи 10, 11 ЛП и ст. 27 КП). Кроме того, [49] переставлены местами ст. 24 ЛИ и 19 КН. Примерно так же сгруппированы статьи в праве ливов (по редакции Т ЛЭП).
Наряду с перечисленными в КП есть нормы, характерные только для этого кодекса и отражающие местные особенности хозяйственного развития (ст. 26 о поломке хмеля), процессуального (ст. 23 о судебном округе), уголовного права (ст. 22 о непредумышленном поджоге). Ст. 1 КП имеет в своей основе положение кровной мести за убийство, но под влиянием католической церкви норма ее получила принципиально иное звучание.
Интересна ст. 24 КП, не несущая определенной нормы права, но указывающая на то, что правоположения этого кодекса имели силу в Курсе, Земгале и Селии в то время, когда четко разграничивались две категории коренного сельского населения: «свободные» («fryen»), очевидно, немногочисленные потомки представителей местной знати, и крестьяне, зависимые от феодалов, т. е. с конца XIII в. вплоть до XVII в. 182
Существенной отличительной чертой КП является использование в нем древней прибалтийской денежной единицы — озеринга. Следует добавить, что кроме норм статей 13, 21, 24, 26, введенных в период господства католической церкви и Ордена в Ливонии, и статей 1, 14, значительно видоизмененных под влиянием права завоевателей 183, все остальные установления кодекса восходят к нормам донемецкого времени. Те статьи, которые были заимствованы из права ливов и права латгалов, очевидно, имели аналогии в нормах обычного права куршей, земгалов и селов. Поэтому облечение соответствующих норм в известную в праве ливов и латгалов форму на немецком языке практически не меняло их смысла.
Известны два списка кодекса. Один из них, составленный в на--чале XVII в., был, как уже отмечалось, найден и опубликован Ф. Г. Бунге, но этот список пропал вместе с архивом ученого. Другой список, составленный в начале XVIII в. В. Д. Шульттом, хранится в ЛГБ им. В. Лациса 184. Ранее эта рукопись в научных работах не использовалась 185. [50]
Оба известных списка уже в рукописи были разделены на 27 статей. Списки составлены на позднем средненижненемецком языке с примесью раннего новонемецкого.
Основное различие списков заключается в формулировках заголовка кодекса. В заголовке списка Шультта говорится о действии кодекса только в Курземе, в списке Бунге — в Курземе, Земгале и Селии. Кроме того, в заголовке списка Шультта при перечислении земель, где действует этот кодекс, на первое место поставлена Курземе, а в списке Бунге — Ливония. В статьях же смысловые различия отсутствуют. В списке Шультта лишь больше поздних языковых изменений в написании слов. Одинаково в обоих списках звучит ст. 24, соответствующая заголовку и заключению списка Бунге. Скорее всего, список Шультта составлялся с протографа, предназначенного уже после составления КП непосредственно для районов Курземе, причем заголовок этого списка мог восходить к тому кодексу, который был принят для куршей после подписания договора 1267 г.
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Li...vdy/vved2.phtml
http://offtop.ru/castles/view.php?only=&part=11&t=393945
Таливалдис перешёл на сторону немцев как только уяснил для себя, что они будут доминирующей силой в регионе. Вождь Толовы принял сторону ливонцев также для того чтобы извлечь политическую выгоду. В составе орденских войск латгалы совершали вторжения в земли эстов. Но латгалы были политически близорукими. Немцы сооружали в их земле замки, а когда их стало достаточно чтобы разделить владения Таливалдиса и его сыновей сделали это. Рыцари взяли под контроль главную крепость латгалов - Трикату. Взаимная вражда между латгалами и эстами не дала Таливалдису рассмотреть более опасного врага - ливонских рыцарей. Относительно христианства Таливалдиса то оно во многом было формальным. В Прибалтике в то время принявшие христианство балты продолжали поклоняться своим богам, признавая Троицу тоже как богов. Таливалдис был формальным православным и католиком.
Колебания эстов вполне понятны. Дело в том литовцы Даугерутиса, которые были формально поддаными Полоцка, совершали набеги на земли эстонцев. Мстислав Удатной также совершал набеги на земли эстов. Эсты с большой неохотою ишли на союз с вэне (так они называли всех восточных славян). Они приняли помощь только от Вячки (бывшего князя Кукейноса), который пришёл с 200 воинами, чтобы помочь оборонять Тарту (Юрьев). Плюс эсты ещё были достаточно гордым народом. В XII веке они совершали набеги на Скандинавию, а Генрих Латвийский указывал на шведских рабов у эстов. Похоже, что эсты обращались к помощи соседей только в экстренных случаях и этот случай был в 1217 г. когда эсты заручились союзом с Новгородом. В 1217 г. эстонские племена земель Рявала (Ревель), Ляэнемаа (Роталия у Генриха), Харьюмаа (Гариэн), Вирумаа (Вирония), Ярвамаа (Гервен) и Сакала обьеденились чтобы выгнать немцев. Они собрали 6 тыс. воинов против 3 тыс. немцев. Немцы сыграли на опережение и не дали обьедениться войскам эстов и новгородцев. В битве при Вильянде против немцев сражались только эсты. 21 сентября 1217 г. произошла битва при Вильянди (в эстонской историографии Madisepäeva lahing). В битве погибло более тысячи эстов, а немцы одержали судьбоносную победу.
На руку немцам сыграло также то что эсты в 1219 г. потерпели поражение под Ревелем (Колыванью, Таллином) потерпели поражение от немцев. В 1223 г. на помощь эстам пришёл Ярослав Всеволодович, который осаждал Ревель. Окончательно судьба Эстонии решилась под Тарту (Юрьевом, Дорпатом).
Наиболее долго сопротивлялись эсты мааконда Сааремаа (осилийцы). В 1206 . они разбили войско датчан Вальдемара II и Андерса Сунесена. В 1216 г. они отбили нападение меченесоцев епископа Теодорика, а в 1217 г. вторглись на земли меченосцев. В 1220 г. шведский король Юхан и Карл Магнуссон вторгснулись на Сааремаа и захватили замок Лихула. Но эсты вскоре отбили этот замок. В 1222 г. осилийцы во второй раз разбили войска Вальдемара II. Только в 1227 г. меченосцы покорили осилийцев взявши Муху и Вальяла. В 1236 г. осилийцы снова восстали. В 1241 г. они приняли христианство, в основном формально. В 1343 г. осилийцы подняли восстание, которое было подавлено только в 1345 г. Борьба саармецев в фольклоре нашла отображение ив легенде о Большом Тылле (Суур Тылль, Suur Tõll).
http://www.suurtoll.ee/index5.php
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%...%BB%D0%BB%D1%8C
http://www.suurtoll.ee/index5.php
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%...%BB%D0%BB%D1%8C
Конопленко А.А. Особенности стратегии Тевтонского ордена на начальном этапе завоевания Пруссии (1230-1241)
http://www.sgu.ru/files/nodes/9665/4.pdf
Конопленко А.А. Роль Ордена меченосцев в завоевании Ливонии
http://www.sgu.ru/files/nodes/9659/02.pdf
Публикации Матузовой, Мугуревича и Назаровой - http://deusvult.ru/65-sovremennye-russkoya...ogo-ordena.html
http://www.sgu.ru/files/nodes/9665/4.pdf
Конопленко А.А. Роль Ордена меченосцев в завоевании Ливонии
http://www.sgu.ru/files/nodes/9659/02.pdf
Публикации Матузовой, Мугуревича и Назаровой - http://deusvult.ru/65-sovremennye-russkoya...ogo-ordena.html