Битва при Дурбе в Ливонской Рифмованой хронике -
Битва при Дурбе (1260)
(5501- 5734)
Тогда литовцы возмутились,
Сердца их гневом распалились
За то, что братья дерзость возымели,
В их землях, не спросясь, осели
Без долгих слов и разговоров.
Они сказали: ”Злобный норов,
Видать, сам черт нам показал,
Таких гостей сюда наслал!
От них лишь вред, ни дать, ни взять,
Пора им перья пощипать”.
Была готова скоро рать
Литовская, и воевать
Она отправилась в Карсховен.
Там спешно ими был построен
Вблизи от братьев замок крепкий.
Затем они пришли с разведкой
К воротам братьев, чтоб узнать,
Как те способны защищать
Свой замок. Страшно поплатились
Они за то, так что смутились
Их души. И братьям в том заслуга
Принадлежит, и верным слугам.
Копья много раз менялись,
И видно было, как вздымались
С оружьем руки с двух сторон.
Был всюду слышен крик и звон.
И копья яростно метали,
И все лишь одного желали,
Урон друг другу причинить
И недруга в бою убить.
Без счета битвы продолжались,
И день, и ночь они сражались
Меж замков двух во поле чистом.
В то время самое магистр
Задумал вновь в поход идти,
Чтоб помощь братьям привести
В Карсховен, где их враг застал.
Он срочно письма написал
В Эстляндию. В них помощи просил
И помощь вскоре получил.
Чтоб не терпело от поганства
Обид честное христианство,
Магистр Буркхард фон Хорнхузен
Коня направил в землю пруссов.
Трудов немало предстояло,
Магистра это не пугало.
И днем, и ночью он скакал,
Но от трудов он не страдал.
Лишь только в Пруссию он прибыл,
Тотчас же братьями был принят,
Как гость, радушно и сердечно.
И вышел маршал сам навстречу,
Ливонскому магистру рад.
Услышал он, как обстоят
Теперь дела, и почему
Магистр прискакал к нему.
Призвал магистр братьев честно
В Карсховен выступить совместно.
Братья все возликовали:
Так ему они сказали:
“В поход готовы мы идти,
Невзгоды, тяготы пути,
Беду и радость разделить,
За вас в сражение вступить”.
Как раз в ту пору прискакали
По зову ордена, с крестами,
Одним отрядом тридцать братьев
Немецких. И себя отдать им
Хотелось Богу без остатка,
Отринув дом, друзей, достаток,
Лишь перед Богом быть в ответе.
Никто из них еще в конвенте
До сей поры и не живал.
Сам маршал лично отобрал
Из прусских братьев полк прекрасный.
Не тратя времени напрасно,
Они путь к Мемелю держали.
Был час еще довольно ранний.
Из Ливонии же вскоре
Низким берегом вдоль моря
Войско чудное пришло,
Храбрых витязей полно.
Тогда увидели литовцы,
Что слишком дорого придется
Им у стен замка заплатить,
Жизнь лучших воинов положить,
Лишь только штурм они начнут.
И приступ был отложен тут.
Литовцы стали снаряжаться,
К боям иным приготовляться.
В Курляндию их путь лежал.
На их пути магистр стал
В челе прекрасных двух полков,
Остановить хотел врагов.
Хоть войско было велико,
То братьям мало помогло.
Когда же обе стороны
Готовились, так как должны
Затеять были бой кровавый
Язычники и христиане,
Тут куршей злое помышленье
Немедленное воплощенье
Нашло свое. Они собрались
И в сече биться отказались.
Они то в сговоре решили
И по решенью поступили.
Так рассудили: может статься,
Что с жизнью рыцарям расстаться
На поле брани здесь придется,
И им подмоги не найдется,
Так без господ мы заживем;
И немцев силу разобьем,
Тех, что в Курляндии остались.
И курши тотчас с места снялись.
Когда заметили то эсты,
То и они сраженья место,
Оставили своим отрядом.
А братья и их люди рядом
Об этом не подозревали,
О бегстве и не помышляли.
И продолжали полагать,
Что с ними в бой идет вся рать.
Но на чью помощь положились,
Той помощи они лишились.
И были все окружены
Кольцом язычников они.
Хотя отважно защищались,
Но в меньшинстве они остались
Перед врагом на поле том.
Курши всем своим полком
С поля битвы убежали.
Также жизнь свою спасали
Эсты, с войском что пришли,
И побежали так они,
Как не раз уже бывало.
Через то в беду попала
Братьев, добрых сембов рать.
Им мужества не занимать,
О бегстве помышлявших - никого.
Средь братьев не было ни одного,
Кто бы теперь о том не знал,
Что курши только лишь со зла,
Войска оставили в бою,
И многие нашли там смерть свою
Из тех, кто с именем Христа
Пришел на смертный бой туда.
В кольцо врагов заключены
Бесстрашных витязей ряды,
На мученичество Божьей волей
Близ Дурбе на широком поле,
Уж многие обречены.
Язычники же, сил полны,
Без счета христиан разили.
И братьев силы уходили,
Отпор слабее становился их.
Как мученик, магистр погиб
И полтораста братьев с ним.
И многим пилигримам, им
Выпала все та же доля -
Смерть приняли по Божьей воле.
Когда к концу бой подходил,
И добрым христианам сил
Сражаться дальше не достало,
Тут братьям лишь одно осталось:
Им, кнехтам, сембам, крестоносцам,
Сквозь смерть пробиться, как придется,
Уйти, чтоб жизнь свою спасти.
Язычники же захватить
Добычи множество смогли.
Леса прекрасные росли,
За полем всюду, тут и там.
В них жизнь была для христиан.
Те, кто искал себе спасенья,
От смерти страшной избавленья,
В лесу густом тогда укрылись,
Неслышно красться научились,
Сквозь чащу пробираясь скрытно.
Так было войско все разбито.
Буркхард, в том сомнений нет,
В течение трех с половиной лет
В Ливонии магистром был,
О чем уже я говорил,
И даже несколько подольше.
И все о нем скорбели очень.
Воин славный, прирожденный,
Был в Хорнхузене рожден он.
Когда шум битвы перестал,
Как я о том уже писал,
Остатки тех, что в сече бились,
В обратный путь тогда пустились,
И от зари и до зари
В лесах брели, как дикари.
Они без остановки шли,
Пока до дома не дошли.
Ни тени радости у всех,
В сердцах их клокотал лишь гнев.
Лишь только сембы возвратились,
Они узнали, что лишились
Героев многих, в том бою
Отдавших честно жизнь свою.
Они скорбели много дней
О воинах земли своей.
В печаль натанги погрузились,
И пруссов лица омрачились,
И у вармов то же горе;
Жизни многим бой тот стоил
Близ Дурбе, в злополучном месте.
Повсюду разнеслось известье,
Что маршал также в битве пал.
Всегда он храбро воевал,
Язычество искореняя,
Рать мудрых братьев возглавляя.
Вскоре по всем тем краям,
Что названы здесь были вам,
Люди дерзости набрались,
Открыто, стар и млад, поднялись,
Решимостью вооружились,
От христианства отложились.
И вот, прошло немного дней,
Они враждебности своей
Не скрыли и в бои вступили.
И им по нраву битвы были.
На то Господне попущенье,
И прусским братьям в утешенье
Лишь то дано,
Что все равно,
По Божьему соизволенью,
Своим благим упорным рвеньем,
Они и сембов, и другие земли,
Что христианства не хотели
Из ненависти сохранить,
Рукою твердой возвратить
К Христу помогут, против них
И власть, и хитрость применив.
Битва при Дурбе (1260)
(5501- 5734)
Тогда литовцы возмутились,
Сердца их гневом распалились
За то, что братья дерзость возымели,
В их землях, не спросясь, осели
Без долгих слов и разговоров.
Они сказали: ”Злобный норов,
Видать, сам черт нам показал,
Таких гостей сюда наслал!
От них лишь вред, ни дать, ни взять,
Пора им перья пощипать”.
Была готова скоро рать
Литовская, и воевать
Она отправилась в Карсховен.
Там спешно ими был построен
Вблизи от братьев замок крепкий.
Затем они пришли с разведкой
К воротам братьев, чтоб узнать,
Как те способны защищать
Свой замок. Страшно поплатились
Они за то, так что смутились
Их души. И братьям в том заслуга
Принадлежит, и верным слугам.
Копья много раз менялись,
И видно было, как вздымались
С оружьем руки с двух сторон.
Был всюду слышен крик и звон.
И копья яростно метали,
И все лишь одного желали,
Урон друг другу причинить
И недруга в бою убить.
Без счета битвы продолжались,
И день, и ночь они сражались
Меж замков двух во поле чистом.
В то время самое магистр
Задумал вновь в поход идти,
Чтоб помощь братьям привести
В Карсховен, где их враг застал.
Он срочно письма написал
В Эстляндию. В них помощи просил
И помощь вскоре получил.
Чтоб не терпело от поганства
Обид честное христианство,
Магистр Буркхард фон Хорнхузен
Коня направил в землю пруссов.
Трудов немало предстояло,
Магистра это не пугало.
И днем, и ночью он скакал,
Но от трудов он не страдал.
Лишь только в Пруссию он прибыл,
Тотчас же братьями был принят,
Как гость, радушно и сердечно.
И вышел маршал сам навстречу,
Ливонскому магистру рад.
Услышал он, как обстоят
Теперь дела, и почему
Магистр прискакал к нему.
Призвал магистр братьев честно
В Карсховен выступить совместно.
Братья все возликовали:
Так ему они сказали:
“В поход готовы мы идти,
Невзгоды, тяготы пути,
Беду и радость разделить,
За вас в сражение вступить”.
Как раз в ту пору прискакали
По зову ордена, с крестами,
Одним отрядом тридцать братьев
Немецких. И себя отдать им
Хотелось Богу без остатка,
Отринув дом, друзей, достаток,
Лишь перед Богом быть в ответе.
Никто из них еще в конвенте
До сей поры и не живал.
Сам маршал лично отобрал
Из прусских братьев полк прекрасный.
Не тратя времени напрасно,
Они путь к Мемелю держали.
Был час еще довольно ранний.
Из Ливонии же вскоре
Низким берегом вдоль моря
Войско чудное пришло,
Храбрых витязей полно.
Тогда увидели литовцы,
Что слишком дорого придется
Им у стен замка заплатить,
Жизнь лучших воинов положить,
Лишь только штурм они начнут.
И приступ был отложен тут.
Литовцы стали снаряжаться,
К боям иным приготовляться.
В Курляндию их путь лежал.
На их пути магистр стал
В челе прекрасных двух полков,
Остановить хотел врагов.
Хоть войско было велико,
То братьям мало помогло.
Когда же обе стороны
Готовились, так как должны
Затеять были бой кровавый
Язычники и христиане,
Тут куршей злое помышленье
Немедленное воплощенье
Нашло свое. Они собрались
И в сече биться отказались.
Они то в сговоре решили
И по решенью поступили.
Так рассудили: может статься,
Что с жизнью рыцарям расстаться
На поле брани здесь придется,
И им подмоги не найдется,
Так без господ мы заживем;
И немцев силу разобьем,
Тех, что в Курляндии остались.
И курши тотчас с места снялись.
Когда заметили то эсты,
То и они сраженья место,
Оставили своим отрядом.
А братья и их люди рядом
Об этом не подозревали,
О бегстве и не помышляли.
И продолжали полагать,
Что с ними в бой идет вся рать.
Но на чью помощь положились,
Той помощи они лишились.
И были все окружены
Кольцом язычников они.
Хотя отважно защищались,
Но в меньшинстве они остались
Перед врагом на поле том.
Курши всем своим полком
С поля битвы убежали.
Также жизнь свою спасали
Эсты, с войском что пришли,
И побежали так они,
Как не раз уже бывало.
Через то в беду попала
Братьев, добрых сембов рать.
Им мужества не занимать,
О бегстве помышлявших - никого.
Средь братьев не было ни одного,
Кто бы теперь о том не знал,
Что курши только лишь со зла,
Войска оставили в бою,
И многие нашли там смерть свою
Из тех, кто с именем Христа
Пришел на смертный бой туда.
В кольцо врагов заключены
Бесстрашных витязей ряды,
На мученичество Божьей волей
Близ Дурбе на широком поле,
Уж многие обречены.
Язычники же, сил полны,
Без счета христиан разили.
И братьев силы уходили,
Отпор слабее становился их.
Как мученик, магистр погиб
И полтораста братьев с ним.
И многим пилигримам, им
Выпала все та же доля -
Смерть приняли по Божьей воле.
Когда к концу бой подходил,
И добрым христианам сил
Сражаться дальше не достало,
Тут братьям лишь одно осталось:
Им, кнехтам, сембам, крестоносцам,
Сквозь смерть пробиться, как придется,
Уйти, чтоб жизнь свою спасти.
Язычники же захватить
Добычи множество смогли.
Леса прекрасные росли,
За полем всюду, тут и там.
В них жизнь была для христиан.
Те, кто искал себе спасенья,
От смерти страшной избавленья,
В лесу густом тогда укрылись,
Неслышно красться научились,
Сквозь чащу пробираясь скрытно.
Так было войско все разбито.
Буркхард, в том сомнений нет,
В течение трех с половиной лет
В Ливонии магистром был,
О чем уже я говорил,
И даже несколько подольше.
И все о нем скорбели очень.
Воин славный, прирожденный,
Был в Хорнхузене рожден он.
Когда шум битвы перестал,
Как я о том уже писал,
Остатки тех, что в сече бились,
В обратный путь тогда пустились,
И от зари и до зари
В лесах брели, как дикари.
Они без остановки шли,
Пока до дома не дошли.
Ни тени радости у всех,
В сердцах их клокотал лишь гнев.
Лишь только сембы возвратились,
Они узнали, что лишились
Героев многих, в том бою
Отдавших честно жизнь свою.
Они скорбели много дней
О воинах земли своей.
В печаль натанги погрузились,
И пруссов лица омрачились,
И у вармов то же горе;
Жизни многим бой тот стоил
Близ Дурбе, в злополучном месте.
Повсюду разнеслось известье,
Что маршал также в битве пал.
Всегда он храбро воевал,
Язычество искореняя,
Рать мудрых братьев возглавляя.
Вскоре по всем тем краям,
Что названы здесь были вам,
Люди дерзости набрались,
Открыто, стар и млад, поднялись,
Решимостью вооружились,
От христианства отложились.
И вот, прошло немного дней,
Они враждебности своей
Не скрыли и в бои вступили.
И им по нраву битвы были.
На то Господне попущенье,
И прусским братьям в утешенье
Лишь то дано,
Что все равно,
По Божьему соизволенью,
Своим благим упорным рвеньем,
Они и сембов, и другие земли,
Что христианства не хотели
Из ненависти сохранить,
Рукою твердой возвратить
К Христу помогут, против них
И власть, и хитрость применив.
