А вот заметка насчет евреев Ирака, опровергающая сионистскую ложь о жизни евреев Востока
ПРОЧТИТЕ ВНИМАТЕЛЬНО, ЭТО ИНТЕРЕСНЕЙШИЙ МАТЕРИАЛ!
Шохат Эльза Хабиба:
Размышления Арабской Еврейки
При обсуждении проблем колониализма и расизма в США выходцы из Северной Африки и Ближнего Востока часто не берутся в расчет. Эта статья написана для того, чтобы начать мультикультурологическую дискуссию за пределами упрощенного американского определения народов Ближнего Востока как "белых".
Другая цель этой статьи - внести разнообразие в американское представление о "еврействе". Моя личная история ставит под вопрос европоцентристское противопоставление арабов и евреев, особенно непризнание существования арабских евреев (сефардов) как на Ближнем Востоке, так и в США.
Я - арабская еврейка. Или, точнее, иракская израильтянка, живущая, пишущая и преподающая в США. Большинство членов моей семьи родились и выросли в Багдаде, а теперь живут в Ираке, Израиле , США, Англии и Голландии. Когда моя бабушка впервые попала в Израиль в 50-е годы, она была убеждена, что люди, которые говорили на чужом языке, были непохожи на нее внешне и ели непривычную ей пищу - европейские евреи - были европейскими христианами. Для ее поколения "еврейство" было неотделимо от "ближневосточности". Моей бабушке, которая до сих пор живет в Израиле и до сих пор говорит в основном по-арабски, пришлось научиться говорить о "нас" - евреях и о "них" - арабах. Для жителей Ближнего Востока решающее различие было между "мусульманами", "иудеями" и "христианами", а не между арабами и евреями.Само собой разумелось, что "арабский" относится к общей культуре и языку, несмотря на религиозные различия.
Американцы часто удивляются, когда обнаруживают экзистенциально отвратительную или очаровательно экзотическую возможность подобной синкретической идентичности. Я вспоминаю моего высокопоставленного коллегу, который, несмотря на мои подробные лекции по истории арабских евреев, с трудом понимал, что я не трагическое исключение, к примеру, дочь араба (палестинца) и израильтянки (европейской еврейки). Живя в США, еще труднее объяснить, что мы евреи, однако, ближневосточные евреи, что мы арабские евреи, как есть арабские мусульмане и арабские христиане.
Если ты европейский или американский еврей - это не воспринимается как противоречие, но быть арабским евреем - значит выглядить логическим парадоксом, даже чем-то невозможным в принципе.
Именно израильская политика культурных барьеров заставила некоторых из нас искать убежища в метрополисах синкретической идентичности. Однако, в американской действительности мы вновь сталкиваемся с гегемонией, которая позволяет нам иметь еврейскую память только одного типа - европейских евреев. Для тех из нас, кто не скрывают свою ближневосточность под стандартным еврейским "мы", становится все труднее и труднее существовать в атмосфере американской враждебности даже к простому упоминанию о Востоке.
Как арабская еврейка, я часто вынуждена объяснять "тайны" этого противоречивого существования. Например, что мы говорим на арабском, а не на идиш, что тысячу лет наш творческий дух, религиозный и светский, выражался в основном по-арабски (Маймониды были одни из немногих мыслителей, которые проникли в западное сознание), и что даже самые религиозные наши общины на Ближнем Востоке и в Северной Африке никогда не молились на иврите с идишским акцентом, не практиковали обряды и не носили темную польскую одежду многовековой давности. Ближневосточные женщины никогда не носили парики (европейские замужние еврейки вплоть до 20 века брили голову и носили парики -пер.), их головные покрывала были вариацией местных головных уборов (и , вследствие британских и французских империалистических завоеваний, многие носили европейскую одежду). Если вы зайдете в нашу синагогу, даже в Нью-Йорке, Монреале, Париже или Лондоне, вы удивитесь , услышав нашу музыку , которую непосвященный может принять за звучащую в мечети.
Теперь, когда три главных географических части моей разорванной и перемещенной истории - Ирак, Израиль и США - находятся в состоянии войны (очевидно, статья написана в 1991 году - пер.), особенно важно заявить, что мы существуем. Некоторые из нас отказываются ограничить себя "чистым" национальным определением. Моя тревога и боль во время обстрелов Израиля, где живут мои родные, ракетами "Скад" не умаляет мой страх и муки за жертв бомбардировок Ирака, где у меня также есть родственники.
Война, тем не менее, способствует противопоставлению - или-или, оставляя мало места для сложности. Война в Перидском Заливе, например, усилила давление, уже знакомое арабским евреям во время арабо-израильского конфликта: выбрать между еврейским и арабским. Для наших семей, которые жили в Месопотамии по крайней мере со времен Вавилонского пленения , кто был арабизирован в течении тысячелетия, и был внезапно вытеснен в Израиль 45 лет назад, быть внезапно принужденным признать себя евреем на основе критериев европейских евреев, основанных на жизни в России, Польше и Германии, было просто самоопустошением . Быть европейским или американским евреем не воспринималось как противоречие, но быть арабским евреем - значило выглядить логическим парадоксом, даже чем-то невозможным в принципе. Эта двойственность привела многих восточных евреев (называемых в Израиле "мизрахи" (на иврите - "восточный" -пер.)) к глубокому , нутряному раздвоению сознания, поскольку первый раз в нашей истории "еврейство" и "арабство" предстали как антонимы.
Интеллектуалы Запада прославляют иудео-христианскую традицию, однако редко признают иудео-мусульманскую культуру Ближнего Востока, Северной Африки , до-христианской Испании (до 1492 года) и европейских частей Оттоманской империи. Существование евреев в мусульманском мире часто изображется как бесконечный кошмар подавления и унижения.
Хотя я ни в коей мере не хочу идеализировать это существование - случались и напряженность, и дискриминация, и даже насилие - в целом, мы жили вполне благополучно среди мусульман.
Нашу историю попросту невозможно обсуждать в терминах европейских евреев. Мы, иракские евреи, хотя и сохраняли наши особенности как община, были в целом вполне интегрированы и составляли часть местного населения, участвуя в его социальной и культурной жизни как неотделимый элемент. Мы были глубоко арабизированы, используя арабский язык даже в религиозных песнопениях и обрядах. Либеральные и светские тенденции 20-го века еще более упрочили культурное сотрудничество иракских евреев и арабов, что привело евреев к активному участию в общественной и культурной жизни. Выдающиеся еврейские писатели, поэты и ученые играли жизненно важную роль в арабской культуре, евреи проявили себя в арабском театре, в музыке, как певцы, композиторы и музыканты (играющие на традиционных инструментах).
В Египте, Марокко, Сирии, Ливане, Ираке и Тунисе евреи стали членами законодательной власти, местного самоуправления, судебных учреждений и занимали важные посты в экономике. (Министром финансов в Ираке в 40-е годы был Исхак Сассон, и в Египте - Джамас Сануа - более высокие посты, как это не смешно, чем доступные членам нашей общины в еврейском государстве до 90-х голов).
Тот же самый процесс, который лишил палестинцев их собственности, земли и национально-политических прав, был связан с лишением евреев Ближнего Востока их собственности, земли и укоренненности в мусульманских странах. Как беженцев или массовых иммигрантов ( в зависимости от различных политических точек зрения), нас заставили бросить все и отказаться от иракских паспортов. Тот же процесс также повлиял на нашу неукоренненность и двусмысленность нашего существования в Израиле, где нас систематически дискриминировали учреждения, благосклонные к европейским евреям и пренебрегающие восточными евреями. Даже наша внешность оказалась враждебна нам, приводя к внутреннему колониализму или неправильным выводам. Сефардские женщины часто осветляют волосы, стараясь стать блондинками, а мужчин арестовывали и избивали, принимая за палестинцев. То, что для ашкеназов - иммигрантов из России и Польши было социальной алией (буквально - "подъемом" (официальное название эмиграции в Израиль на иврите - "алия"-пер.)), для сефардов (восточных евреев) было йеридой ("опусканием").
(для русских евреев тоже "опусканием".- Прим. Ред.)
Лишенных нашей истории, мы оказались в безвыходном положении и были вынуждены подавлять нашу ностальгию, по крайней мере, в общественной жизни. Всепроникающее утверждение о "едином народе", объединенном заново на его древней родине решительно не одобряет любые эмоциональные воспоминания о до-израильской жизни. Нам никогда не позволили оплакивать боль , которую виды разрушенного Ирака только углубляли для некоторых из нас. Наше творчество на арабском, арамейком и иврите практически не изучается в израильских школах, и становится все труднее убедить наших детей, что мы действительно существовали там, и некоторые из нас все еще живут в Ираке, Марокко, Йемене и Иране.
Западные СМИ предпочитают изображение триумфального прогресса западных технологий существованию народов и культур Ближнего Востока. И арабские евреи - просто один из примеров. Со стороны, наша община представляется чем-то малозначительным, и даже менее значимыми - разнообразие наших политических перспектив. Сефардское мирное движение, от Черных Пантер 70-х годов до нового движения "Кешет" (Радуга - коалиция групп восточных евреев в Израиле) не только призывает к справедливому миру для израильтян и палестинцев, но также за культурную, политическую и экономическую интеграцию Израиля/Палестины в ближневосточный регион. Это - конец военного разделения на "них" и "нас", конец упрощенного подхода к самоопределению людей Ближнего Востока.
Пер. Аллы Никоновой
