Когда мы читаем исторические хроники или романы о каких-либо известных правителях, государственных деятелях тех или иных эпох, то в них более или менее яркими красками живописуются как собственно государственные дела (участие в переворотах, военные кампании и т.д.), так и личная жизнь со всеми ее перипетиями. Нередко нас потрясают присущие им грандиозность (или скудость) мысли, широта (или узость) взглядов, предвидение (или полное отсутствие) результатов своей деятельности. А уж смакование подробностей частной (интимной) жизни порой просто "опрокидывает" наше сознание (с полярностью от восхищения до омерзения). И мы как бы позиционируем себя, забывая, что это были прежде всего живые люди, которым присуще все человеческое (и пороки в том числе).
Известно, что любая личность формируется под воздействием двух основных факторов: биологического (наследственность) и социального (воспитание, обучение, уровень социальной ситуационной адаптации и т.д.).
Вследствие этого на каждом этапе своего развития человек определяется присущими только ему проявлениями физического и психического здоровья. И соотношение этих величин в каждом случае неравнозначно, хотя тесно сопряжено между собой, соотносясь и воздействуя друг на друга.
Итак, предметом нашего пристального внимания выбран один из тех, скажем так, "неординарных" людей - правитель Римской империи (первый век нашей эры) Калигула, имя которого в веках стало нарицательным, такое он оставил неизгладимое впечатление, как у своих современников, так и у последующих поколений.
Будучи рожден физически здоровыми родителями, у которых до него было уже восемь детей (трое умерли в младенчестве), он был младшим из трех оставшихся братьев. По имеющимся историческим сведениям отец его, Германик, характеризуется как исключительно положительная личность: любим народом, армией, успешно воевавшим (без жестокости к побежденным), щедро одаривающий своих воинов-победителей, любящим отцом и мужем. Но именно такие люди вызывают злую ревность, ненависть, как ни странно, порой у самых близких из своего окружения. И на 34 году он скончался, как предполагают древние авторы (Тацит, Светоний и др.), будучи отравлен своим дядей Тиберием.
Тиберий же, будучи двоюродным дедом Калигулы, отличается необузданным нравом, разнузданностью, жестокостью и коварством. У него было много врагов, его ненавидели, но убит (задушен) на 78 году жизни он был, не исключено, уже самим Калигулой.
Впоследствии Калигула не только повторит, но и превзойдет все "подвиги" своего деда (приемного отца) Тиберия.
О матери Калигулы, Агриппине, известно, что она, будучи внучкой Августа, слыла женщиной стеничной, умеющей и, возможно, желающей властвовать, способной даже повести за собой войска. В то же время отличающейся нравственной чистотой. За эти свойства ее ненавидел Тиберий, выслав с дочерьми на остров Пандатерию, где и довел до смерти истязаниями, издевательствами.
Таким образом, наследственность Калигулы весьма неоднозначна; уверенный, смелый воин, мудрый правитель, любящий жену и детей отец (Германик); стеничная (stenos – сила), но до щепетильности добропорядочная, мать Агриппина; и злой гений - двоюродный дед (приемный отей) Тиберий.
О младенчестве, раннем детстве Калигулы свидетельства весьма скудные. В то же время известно, что с малых лет он рос среди солдат в военных лагерях, находясь там вместе с отцом. Тогда же получил прозвище "Калигула" ("Сапожок"), т.к. носил одежду и обувь рядового солдата.
Насколько он был здоров и вынослив - неизвестно, хотя есть указания, что страдал "падучей" (эпилепсией?). И этот факт очень значим, т.к. в современной психиатрии обозначен как "раннее органическое поражение мозга", что впоследствии так или иначе определяет основные доминанты личностного (психического) развития (так называемое "дисгармоническое развитие").
Получив первые уроки воспитания в суровой, сугубо мужской, солдатской школе, а еще и рано потеряв отца, к которому был, возможно, искренне привязан, он, фактически, был лишен собственно семьи: передавался с рук на руки то матери, то прабабке, то бабке... Скорее всего нигде не получая достаточно ласки, тепла, заботы, т.е. положительных эмоций, так необходимых в детстве.
Все это называется "эмоциональной депривацией", что на фоне "раннего органического поражения мозга", наличие которого мы предположили выше, и формирует то, что получилось в случае с Калигулой: "Монстр", вместивший в себя и воплотивший все известные, самые ужасные и изощренные пороки, обилие которых даже мешает в ретроспективе определить основное психопатологическое ядро, дабы разобраться с нозологической принадлежностью (nosos – болезнь). Несомненно одно, что это будет в рамках так называемой "большой психиатрии" а не "пограничной".
Вопрос поставлен ребром: Калигула был серьезно психически болен?
В определенное русло нас направляют описания достойнейших авторов, что до того, как он получил полную власть, Калигула вел себя очень осторожно, никак не "промышляя умысла" на верховную власть. Те же авторы описывают ситуации, когда его явно провоцировали на конфликт. А он устоял! Т.е. в тот период способен был еще прогнозировать ситуацию. Калигула четко понимал, что Тиберий его сразу уничтожит, если просчитает его амбиции. Значит, на том этапе с интеллектом (и его предпосылками: памятью, вниманием и критикой) все еще было почти в порядке.
Но уже тогда он не в состоянии был обуздать свою свирепость, порочность (кстати поощряемую Тиберием).
В то же время Калигула, никак себя не обозначая как Личность, течет в потоке, обозначенным Тиберием, терпеливо выжидая своего часа.
Это то, что характеризует страдающих «падучей» (эпилепсией), если они изначально не были слабоумными. А он им не был, потому что еще не один год, приспособившись к ситуации, Калигула считал необходимым «приспособить» под себя еще и народ Рима. А римляне помнили его «Сапожком», умиляясь, называли «деточкой». Ждали и первые годы получали подтверждение своим ожиданиям. Когда Калигула вступил в Рим, сопровождая тело Тиберия, с маской «вселенской скорби» на лице – народ вопреки трауру встретил его с ликованием. И ему тут же была поручена высшая и полная власть по единогласному приговору сената (кстати, вопреки завещанию Тиберия, который назначил сонаследником своего несовершеннолетнего родного внука). Калигула удивительным образом снискал себе расположение иностранцев, которые, ненавидя Тиберия, спешили отдать дань преданности и восхищения Калигуле. А тот всеми силами поддерживал, усиливал любовь к себе. Он воздал все возможные почести Тиберию, своему отцу Германику, обозначив месяц сентябрь как «Германик». С величайшими почестями захоронил останки матери и своих братьев. Настоял на клятвенной любви к своим сестрам (которых до этого давно успел совратить, не убоясь инцеста). Помиловал и вернул из ссылки всех, осужденных Тиберием (а потом жестоко всех умертвил, отобрав в свою пользу их имущество). Делал вид, что не обращает внимания на доносы (однако все их сохранил!). Впоследствии со всеми расправился. Выплатил все обещания и долги Тиберия (а вскоре с получивших взыскал сторицей). За все эти «добрые» деяния сенат посвятил ему Золотой щит.
Было даже постановление, чтобы день его прихода к власти именовать Парилиями, как бы в знак второго основания Рима.
Регулярно устраивал гладиаторские битвы, театральные представления, роскошные угощения и подарки сенаторам, их женам, детям. Щедро раздавал денежные подарки и корзины с закусками простым гражданам.
Желая вызвать восторг, удивление народа, перекинул мост через залив длиной около 300м, собрав отовсюду грузовые суда и поставив их на якорь в два ряда, затем насыпав земляной вал. Этот мост он выстроил, подражая Ксерксу, и два дня в великолепном убранстве разъезжал по мосту.
Начал строить водопровод и новый амфитеатр, возводил новые храмы и новые виллы для себя.
Уже тогда Калигула обнаружил желание обессмертить себя не только делами, но и самыми громкими титулами, присвоив себе все высшие звания, притязая на божеское величие. В храме своего имени поставил свое изваяние в полный рост, облачив его в собственные одежды. Убеждал всех, что он говорит с богами и они отвечают ему.
Все это многих настораживало, но приближенные молчали, боясь накликать на себя беду. А опасаться было чего.
Эпилепсия (впрочем, как и многие из психических болезней) многолика. Известно, что при прогрессирующем развитии основное, казалось бы, проявление – собственно "падучая", т.е. судорожные приступы, могут не повторяться, по жизни заменяясь "психическими эквивалентами": сумеречными изменениями сознания, которые могут длиться от нескольких часов до нескольких суток. В первом приближении это можно сравнить с тяжелым алкогольным опьянением, а точнее с феноменом патологического опьянения. В эти периоды люди могут совершать чудовищные преступления, а потом не могут восстановить их в памяти, т.к. полностью амнезируют (забывают) их. К этому же ряду расстройств при эпилепсии относятся так называемые «трансы», «фуги» и др. Но еще раз о «многоликости» эпилепсии: могут не повторяться судорожные приступы, может не быть и сумеречных эквивалентов, но одно неизменно: личность все более меняется по эпи-типу. А это злопамятство, злобность (эксплозивность), мстительность, брутальность с недержанием аффекта, агрессия с тенденцией к разрушению, убийству, нередко садизм и другие проявления сексуальных перверсий. И это на фоне нарастающего эгоизма, эгоцентризма, угасания теплых чувств к родным и близким, причем нередко с усилением подозрительности (кстати прежде всего к близким). И все это было ярко выражено у Калигулы. В то же время он был отчаянно труслив, мучился бессонницей. Но была ли это только эпилепсия?
В конце 60-х годов 20 века в психиатрии появилось новое клиническое (нозологическое) понятие: шизоэпилепсия. В этом случае эпилептогенный очаг расположен в височных областях (чаще справа). И тогда к описанной выше клинике прибавляются галлюцинации, бред, естественно, сопровождаясь расстройствами сознания, поведения. И все это ярко, вычурно, неадекватно.
Необходимо отметить, что эта концепция не нашла широкого одобрения в международном сообществе психиатров, а потому не отражена в международной классификации болезней (МКБ-10), оставаясь «частным взглядом» на ситуацию Московской психиатрической школы. Тем не менее, клинически подробно описана, имея право на существование. Сделав две попытки, в принципе, умозрительно «выставить диагноз» Калигуле: эпилепсия, шизоэпилепсия, мы не настаиваем ни на одной из них.
«Отслеживая" этапы развития (не важно теперь какого), но явно психического заболевания, невольно обращаем внимание на уж очень специфические изменения личности в последние перед убийством годы его жизни. А именно раннее присоединение к имеющейся психопатологии мегаломанических («Я – Бог, властелин Мира»), парафренных проявлений (paraphrenia – «околоумие»). Личность не просто снижается, она буквально «разваливается» от сознания «собственной значимости», вседозволенности, абсолютно неадекватной амбициозности (привести своего коня в сенат, построить для него мраморный дворец), что очень напоминает клинику нейросифилиса (ЛЮЭС – ZUES –«заразная болезнь»).
Причем в данном случае заражение могло быть не обязательно половым, но и бытовым, учитывая, что ранние годы жизни Калигулы прошли «в одном котелке» с солдатами. Сифилис же в Древнем Риме был чрезвычайно распространен. Впрочем, и половой путь заражения Калигулы в детстве вполне возможен, т.к. и педофилия и гомосексуализм тоже не были редкостью в те времена. В любом случае настораживает то, что выше было обозначено как «падучая болезнь в раннем детстве». Именно наличие эпилептиформных припадков весьма характерны для раннего сифилиса. И последующие изменения личности вполне укладываются в клинические рамки нейросифилиса (сифилис мозга).
Итак, теперь уже три нозологические версии: эпилепсия, шизоэпилепсия, сифилис мозга.
Мы уже никогда не сможем доказательно обосновать ни одну из них, но вердикт вынести имеем право: Калигула был психически болен. Заболевание началось в раннем детстве. Процесс протекал злокачественно. Личность стремительно снижалась, разваливалась, приближаясь к слабоумию, черты которого к 29 годам проступали довольно отчетливо.
И даже не будучи убитым, он вскоре бы умер, скорее всего, уже глубоко слабоумным (не исключено, что и единственная дочь его уже в младенчестве отличающаяся свирепостью, унаследовала одно из предполагаемых психических заболеваний отца. Но Природа, возможно, вовремя вмешалась, не позволив вырасти еще одному чудовищу.
Так выродилось еще одно колено из рода Великого Августа.
Макарова И.Г., врач-психиатр высшей категории
