Я и сам голосовал. Времени прошло много, что Вы считаете "настроениями", я не знаю.
Но извольте...
Город был забит печатной пропагандой, которая появилась , как из под земли, огромным валом, просто гигантским . Телевидение и радио долбили , по головам , как стахановский отбойный молоток. Закатывали, как гусеницами.
Для советского человека - неожиданно мощно.
Достучались очень до многих -это реально. Люди поверили, что мы кормим весь СССР, что тут просто Монако будет, если отделимся. Очень многие прониклись. Я думаю -это сработало массово. Даже мой отец, настроенный весьма критично, вкурил эту фигню. Я с ним отчаянно спорил, и он дикий лентяй, в обычной жизни, не поленился и пошёл рано утром ,с моим паспортом, голосовать и за себя, и за меня. При этом, он хитро молчал до вечера. И раскололся отец только к вечеру. Я его обругал, как умел. Школа , где был участок, у нас совсем рядом, квартал пешком. Я , человек не менее ленивый, пошёл выносить мусор, взяв паспорт и как был, в старых тапках и крепко ношенных трениках, пошёл голосовать. Пришёл, поставил помойное ведро у школьной двери, сунул серпасто-молоткастую ксиву тётке и попросил бюллетень. А тётка говорит, что мол уже его получили. А в участке людей совсем не густо. Почти одни наблюдатели и все из «Руха» (националисты) . Я очень громко начинаю возмущаться насчёт нарушений, апеллируя к наблюдателем , естественно по украински … Я орать стал про сталинизм, голодомор и вековые притеснения национальных свобод, которые именно сейчас и проявляются. В Киеве тогда мало кто на мове балакал. А я только приехал, из Ровенской области, где родители жены жили и побыв в украинскоязычной среде, очень борзо размовляв . Эти седоволосые патриоты возбудились, приняв меня за своего. Стали стучать кулачками по столу и требовать. Даже в милицию звонить собрались. Тётка струхнула, позвала председателя комиссии и они пошептавшись дали мне запасной бюллетень . Я вежливо попросил у толстожопого , двухметрового руховца, с трезубцем на пиджаке, его ручку, которая торчала у него из кармана. Он радостно дал. И я прямо, перед его носом, проголосовал против омрiянной незалежностi , вернул руховцу ручку, пообещал, что «заграница нам поможет» и шаркая тапками, помахивая синим помойным ведром, пошёл домой.
Это насчёт настроений…
Мой одноклассник, с которым мы вместе в школе учились и с которым нас тягали в районное отделение КГБ, за участие в
Українськой Гельсінськой спілке , тогда тоже был наблюдателем, от каких то еврейских контор Он объехал, по три раза все киевские участки , фотографируя процесс, то же самое делали и ребята из его группы. Участки, зачастую, были почти пустые, кроме центральных районов. Явка была не той, что декларировал наш ЦИК. Ребята тогда были уверены, что результат набадяжили. Но поскольку интересы заказчиков мониторинга не входили в противоречие с результатом, то шум поднимать не стали. И это про настроения….