Когда они к нему прибыли и стали перед его трибуналом, он сказал: я хорошо знаю, что вы безбожно преследуете сограждан и всех истинных патриотов не по доброй воле, но что вас принудил к тому подстрекательством и приказом ваш известный своими преступлениями полководец. Так как судьба отдала вас в нашу власть, то если вы будете защищать республику и истинных патриотов (то, что вы и должны делать), мое твердое решение – даровать вам жизнь и наградить деньгами. Говорите теперь, что вы думаете.
45. Произнеся речь, Сципион думал, что за его милость его, несомненно, поблагодарят, и потому позволил им отвечать. Но из них центурион 14-го легиона сказал: за твою великую милость, Сципион (императором я тебя не называю), я тебе благодарен, так как ты мне, военнопленному, обещаешь жизнь и пощаду; и, может быть, я и воспользовался бы этой твоей милостью, если бы к ней не присоединялось величайшее преступление. Я ли должен поднять оружие против моего императора Цезаря, у которого я служил командиром центурии, и против его армии, за честь и победу которой я сражался больше тридцати шести лет? Я этого делать не намерен и тебе очень советую бросить свою затею. Если ты раньше не испытал, с чьими войсками ты борешься, можешь узнать теперь. Выбери из своего войска одну когорту, которую ты считаешь самой храброй, и поставь против меня, а я из моих товарищей, которые теперь находятся в твоей власти, возьму не больше десяти человек. Тогда наша храбрость покажет тебе, чего ты можешь ожидать от своего войска.
46. После того как центурион хладнокровно высказался против Сципиона, последний, не ожидавший такого ответа, разгневался и оскорбился и дал понять своим центурионам, чего он от них хочет: центурион был убит у его ног, а остальных ветеранов он приказал отделить от новобранцев. Уведите, сказал он, этих людей, оскверненных безбожным преступлением, насыщенных кровью своих сограждан! Тогда их вывели за вал и казнили мучительной казнью. Ну вот опять! Опять казнили ветеранов. Мучительной казнью. Блеск. И эти люди Цезаря обвиняли в преступлениях. ну да ладно. Это так, взрыв эмоций. Вопрос в другом, больше 36 лет... что имеет в виду центурион? У Цезаря же не было армии столько лет назад.
Но, высадив эти легионы, Цезарь помнил о прежнем своеволии солдат в Италии (29) и об определенной наклонности некоторых из них к грабежам. Поэтому он воспользовался тем незначительным обстоятельством, что военный трибун 10-го легиона Г. Авиэн не взял в Сицилии на борт ни одного солдата, но занял весь продовольственный корабль своей прислугой и животными. На следующий же день были созваны трибуны и центурионы всех легионов, и Цезарь обратился к ним с трибунала со следующими словами: Я очень хотел бы, чтобы люди сами наконец положили предел своей дерзости и крайнему своеволию и не злоупотребляли бы моей мягкостью, умеренностью и терпением. Но так как они не определяют для самих себя ни границ, ни меры, то я сам, по военному обычаю, проучу их, с тем чтобы другие вели себя иначе. Г. Авиэн! Так как ты в Италии подстрекал солдат римского народа против республики, а в муниципиях занимался грабежом и так как ты оказался бесполезным для меня и для республики, погрузив на корабли, вместо солдат, свою прислугу и животных, и по твоей милости республика в нужное время бедна солдатами, – по этим причинам я исключаю тебя из своей армии и приказываю сегодня же оставить Африку и удалиться как можно скорей. Так же и тебя, А. Фонтей, за то, что ты был мятежным военным трибуном и плохим гражданином, я увольняю из своей армии. Т. Салиэн, М. Тирон, Г. Клусинат! Так как вы получили в моей армии должность командиров центурий моей милостью, но не за свою доблесть, и вели себя столь дурно, что ни на войне не были храбрыми, ни в мире порядочными и полезными людьми, но более думали о мятеже и подстрекательстве солдат против своего императора, чем о воинской чести и дисциплине, то я считаю вас недостойными командования центуриями в моей армии, я вас увольняю и приказываю как можно скорее оставить Африку. После этого он распорядился передать их центурионам, оставить при каждом из них не более чем по одному рабу и посадить их на корабль отдельно друг от друга. Эти люди потом принимали какое-то участие в судьбе Юлия?