Это - достаточно общая фраза ,я же привожу конкретное объяснение того, каким образом эти исследования производились. Как Вы считаете, согласились бы перечисленные историки, если бы мы им сказали, что они занимаются своим делом "невсерьёз"? Я думаю, что не согласились, а довольно сильно обиделись.
Прикладная история
- Автор темы Sergniks
- Дата начала
Michael
Принцепс сената
Занимались то они своим делом всерьез, но вопрос в том, как именно их дело называется. Я полагаю, что для советских исторических работ по ХХ веку лучшим определением является не "исследование", а "апологетика". Я думаю, мало кто будет спорить, что в советское время - за исключением каких-то частных вопросов - все так называемые "исследования" шли в границах очень жестко заданных рамок.
Я абсолютно уверен, что эти рамки прекрасно понимались указанными Вами историками, и это определяло методологию их работы. Они не знали отличие источника от исследования, и что такое "мемуар"? Господи, тоже мне бином Ньютона...
Не их незнание методологии определяло суть их деятельности, а суть их деятельности определяло используемую методологию.
Я абсолютно уверен, что эти рамки прекрасно понимались указанными Вами историками, и это определяло методологию их работы. Они не знали отличие источника от исследования, и что такое "мемуар"? Господи, тоже мне бином Ньютона...
Не их незнание методологии определяло суть их деятельности, а суть их деятельности определяло используемую методологию.
Да, апологетика. А мне в голову приходит слово "пропаганда".
Michael
Принцепс сената
Мне представляется, что в данном случае Вы совершаете ту же ошибку, что и в нашей дискуссии о советской экономике. А именно: рассматриваете советский период как единое целое, не разбирая нюансы, отличающие различные его части.
Что, разве в советский период отсутствовали качественные исторические исследования? Отнюдь. Я говорю именно о складывании традиции изучения истории ВОВ, причём – о её самой начальной (а оттого – и самой важной фазы). Да, впоследствии в эту тему пришли поколения, заражённые цинизмом, у которых не было иллюзий по поводу того – чем они занимаются. Но поначалу это были другие люди. Конечно, теоретически они знали разницу между источником и исследованием, документом и мемуаром. Но практического навыка в работе с ними, который получают студенты, они не имели. И поэтому могли, к примеру, считать, что этот навык заменяет им личный опыт участия в войне. То, что они являлись современниками и активными участниками описываемых ими событий, могло, наверное, служить своеобразной компенсацией отсутствия навыков сугубо исследовательских.
А что касается понимания границ допустимого, то тут всё просто - это были военные люди. У военных с таким пониманием , как правило, проблем вообще не возникает.
Michael
Принцепс сената
Простите, я не совершал ошибок в нашей дискуссии о советской экономике.
Нет, я не рассматриваю его как единое целое. У разных его под-периодов были серьезнейшие нюансы, и даже больше, чем нюансы. Но одно общее было - серьезное историческое исследование по истории ХХ века было невозможно. Да, степень свободы была разная, и взгляд на некоторые вопросы менялся, но никогда никто - начиная с утра 10 мая и до конце 80-х - не мог выйти за пределы, жестко заданные текущей идеологией.
По частным вопросам - возможно. (Мы говорим по ХХ век).
Не умели, потому что в их работе им это было не надо. Я хотел бы посмотреть на опубликованную работу, которая бы критически разбирала мемуары какого-нибудь орденоносного маршала. То, что мемуары полководцев (писания отцов церкви) воспринимаются некритически - основа жанра апологетики.
Это, кстати, бывало, но только лишь в ...мемуарах другого маршала. Скажем, Жуков в одном или даже двух местах полемизирует с мемуарами Чуйкова. В частности - по вопросу о целесообразности срочности при взятии Берлина.
В первые годы после войны - однозначно нет. Впоследствии - да.
Michael
Принцепс сената
То есть, сталинское историки искренне писали то, что они думают, не оглядываясь на официальную линию партии. А потом все пошло не так...
Мне кажется, что Вам стоит пояснить, что Вы имели в виду под "однозначно нет". Я не думаю, что у Вас есть какие-то иллюзии по поводу давления идеологической машины в первые послевоенные годы, так что явно Вы говорили о чем-то другом.
Я ещё раз обращаю внимание на принципиальный момент: в первые годы после войны её изучением занимались не историки, а военные.
Michael
Принцепс сената
Это во многом было свойственно и для запада (военные плюс политики, там последние даже больше). А когда участники событий занимаются описанием истории, у них всегда есть побочный мотив...
Но в любом случае, возвращаясь к СССР, кто бы этим не занимался (и по каким мотивам), не могло быть опубликовано ничего, что выходило за рамки официальной версии событий (версии, сформулированной не историками, а политиками). Цель истории как советской науки оставалась обслуживание этой версии.
Здесь следует добавить - не могло быть опубликовано ОТКРЫТО. "Для служебного пользования" публиковалось. Именно потому, что политики были в этом заинтересованы.
Изучение истории ВОВ начиналось в СССР также, как и изучение Великой (или как тогда говорили, "Империалистической") и Гражданской войн. Это был именно критический анализ, безо всякой апологетики, с целью избежать в будущем повторения негативного развития событий, имевшего место в ходе этих войн. Поэтому власти были в нём заинтересованы и поэтому этими исследователями были военные, а не историки.
Антон Короленков
Проконсул
Это не общая фраза, а сермяжная правда жизни. Попробовали бы наши историки пытаться установить потери Красной Армии, рассуждать о произволе командиров, о достаточно массовом сотрудничестве с оккупантами, об операциях вроде Второй Ржевско-Сычёвской, да много ещё о чём. Найдите в работах времени данные о потерях под Москвой. Сталинградом, Курском – только вражеские, да и то завышенные.
Занимались всерьёз, насколько позволяли возможности, если не брать тех, кто был убеждён в необходимости не рассуждать о многих неприятных сторонах войны («пока существует мировой империализм, мы не можем предать эти факты гласности»). В то же время Вы сами сказали, что многие из историков войны не владели приёмами источниковедческого анализа, о каком «всерьёз» тогда можно говорить?
Правильно, сказал. Потому что, на мой взгляд, свою задачу это первое поколение историков ВОВ видело не в неукоснительном следовании методологии исторических исследований. И тем более не в этом видели ее заказчики.
Хорошо, давайте посмотрим не на самих этих исследователей, а именно на их заказчиков. Как Вы считаете: ради чего они считали нужным выделять ресурсы на подобные исследования?
Забавно. Вот Вы упрекаете историков первого послевоенного поколения в том, что они игнорировали проблему массового коллаборационизма. А, скажем, историки периода Перестройки, напротив, любили критически отзываться о том, что советские карательные органы проявляли чрезмерное усердие, подозревая всех оказавшихся под властью оккупантов. Где же здесь "золотая середина"?
Антон Короленков
Проконсул
Почему выделяли, понятно. Но даже не вполне соблюдая методологию исследования, эти историки вполне могли бы написать куда жёстче, ибо войну многие из них видели сами. В то же время окончив истфак МГУ и внешне соблюдая методологию, можно «доказать» что угодно.
Я их в этом не упрекал. Я сказал лишь, что они не смогли бы заниматься этой темой, даже если бы захотели.
А Вы хотите сказать, что не проявляли? Сама графа в анкетах про пребывание на оккупированной территории уже о многом говорит. Я такие ещё сам заполнял, пока старые бланки в ходу были.