Если Вы прочтете Суханова, то увидите, что исполком Петросовета представлял собой по сути дело правительство, в недрах которого готовились различные проекты. Механизмы же воздействия на ситуацию у Совета были- через общественные организации, солдат, рабочих. Как сработал этот механизм во время отражения Корниловского переворота- очень эффективно дезорганизовав и ликвидировав эту угрозу. Кроме того, Совет обладал властью, достаиточно для того, чтобы просто его лидеры сели в кресла Временного правительства.
Получается, у них была реальная власть, а на коренные, изменяя, они, не решились. Всего скорее это связано с отсутствием лидеров ( мы говорим о феврале-марте ) ?
Комментарий
Вот это Ваше суждение кажется мне весьма близким к истине. Но историческая реальность всегда носит многоплановый характер. Ниже предлагаю Вам отрывок из одной обзорной статьи на эту тему.
УМЕРЕННЫЕ СОЦИАЛИСТЫ
В первые месяцы революции партии умеренных социалистов пользовались в обществе колоссальной популярностью, имели все возможности для установления полного господства в стране.
Ещё в 1914 г. в полицейских сводках говорилось о том, что Партия социалистов-революционеров (ПСР) практически не ведёт работу на территории Российской империи. После поражения революции 1905—1907 гг. в стране оставались лишь разрозненные, почти не связанные друг с другом группы активистов. В 1917 г. с марта по сентябрь партия не только смогла восстановить свою деятельность, но её численность увеличилась приблизительно до миллиона человек. ПСР пополнялась прежде всего за счёт крестьян. Их привлекали популярные лозунги «социализации земли» и «чёрного передела». Эсеры предлагали безвозмездно передать все помещичьи и бо$льшую часть государственных земель бессословной сельской общине (куда кроме крестьян входили бы сельские учителя, агрономы и т.д.), а также возложить на неё административные функции местного самоуправления. Кроме крестьян к партии присоединялись многие городские рабочие, связанные с деревней, представители интеллигенции, служащие, мелкие чиновники.
Численность РСДРП (м) — Российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков) росла почти столь же быстро. В неё вступали квалифицированные городские рабочие и представители интеллигенции. Меньшевики, как и эсеры, ставили своей целью улучшение условий жизни и труда наемных рабочих при сохранении капиталистических отношений на производстве. По их мнению в далеком будущем, российская рыночная экономика достигнет высочайшего развития. Она превратит основную массу населения в высококвалифицированных пролетариев и сможет создать условия для полного материального изобилия. Лишь тогда можно будет говорить о переходе к социализму – обществу, основанному на бестоварном плановом производстве и рабочей власти. А пока, в условиях капитализма, необходимы такие меры, как введение восьмичасового рабочего дня и трудового законодательства, легализация профсоюзов. В политической области меньшевики, как и эсеры, были сторонниками парламентской демократии по западному образцу, отмены всех сословных привилегий, защиты прав человека, введения свободы слова, печати, собраний и т. д. Влияния в деревне меньшевики почти не имели.
Демократическим социалистам противостояли большевики — РСДРП(б) (с 1918 г. РКП(б)) во главе с Владимиром Лениным, анархисты и некоторые другие леворадикальные группировки. Имелись и либеральные организации, и крайне правые сторонники диктатуры. Но в первые месяцы революции никто не мог составить серьёзной конкуренции мощному союзу умеренных социалистических партий.
Эсеры и меньшевики выступали единым блоком по всем основным вопросам. Они органично дополняли друг друга, представляя (как казалось тогда) интересы почти всех слоёв городских и сельских трудящихся. Умеренные социалисты заняли ключевые позиции в большинстве Советов страны (хотя чем ниже был уровень Совета, тем слабее ощущалось в нём партийное присутствие). По оценке близкого к меньшевикам Н. Н.Суханова — участника и очевидца событий, возглавляемый эсерами и меньшевиками ведущий Совет страны — Петроградский — весной 1917 г. имел колоссальное влияние в обществе. Это влияние было таково, что Совет мог бы призвать народ к решению любых задач, даже самых фантастических. В свою очередь трудящиеся классы России ждали от меньшевистско-эсеровского блока разрешения насущных проблем, стоявших перед обществом.
КОАЛИЦИЯ
Верховная власть в стране первоначально была отдана меньшевистско-эсеровскими Советами коалиции крупной буржуазии, либеральных интеллектуалов, кадетов (членов либеральной Партии конституционных демократов).
Умеренные социалистические партии в принципе признавали необходимость реформ государственно-капиталистического характера по немецкому или английскому образцу. И, конечно, партии не отказывались от своих традиционных требований. Но они не желали разрывать союз с буржуазией, в том числе на уровне правительства, куда входили с 5 мая 1917 г. наряду с представителями капитала и социалистические министры. Руководитель Петроградского Совета меньшевик И. Церетели разъяснял: «Мы говорим народу: вот буржуи, вот ответственный орган буржуазии — Временное правительство, но мы добавляем: это тот орган буржуазии, представители той буржуазии, которые на общей демократической платформе условились отстаивать русскую свободу вместе со всей демократией и в этой борьбе решили идти вместе с демократией».
Между тем, тесно связанная со странами Антанты российская буржуазия не желала одностороннего прекращения войны или проведения реформ в рабочем вопросе. Правящие либеральные буржуазные круги не собирались ликвидировать помещичью собственность на землю без предоставления помещикам значительных компенсаций со стороны трудящихся. Такое требование до крайности возмущало последних. «Разве помещики покупали землю? — спрашивали крестьяне. — Разве они на протяжении многих поколений не эксплуатировали наших предков, не унижали нас, не присваивали результаты нашего труда? Это они должны платить нам!». В области экономики представители частного капитала и кадеты допускали на словах усиление государственного контроля над промышленностью. Но на практике они не поддерживали большинство подобных мероприятий.
Кадеты, входившие во Временное правительство, блокировали попытки реформ. Неудивительно, что в течение 1917 г. экономическое, социальное и политическое положение России непрерывно и стремительно ухудшалось. Вместе с этим нарастало и политическое напряжение.
В первые месяцы революции ПСР располагала таким влиянием в обществе, что вполне могла бы сформировать самостоятельное правительство и провести земельную реформу. Однако, это не входило в планы эсеров. Партия признавала необходимость ликвидации помещичьего землевладения и передачи земли крестьянам. Но, несмотря на растущее негодование крестьян, откладывала эти меры до момента, когда они будут декретированы сверху демократически избранным парламентом — Учредительным собранием. Впрочем, как отмечала эсерка Екатерина Олицкая, истинная причина подобной политики заключалась в нежелании прекращать войну с Германией. Ведь проведение земельной реформы неизбежно подтолкнуло бы одетых в солдатскую форму крестьян уйти с фронта, чтобы принять участие в переделе земли.
Но почему нельзя было заключить с Германией мир? Сама Германия стремилась именно к этому. Немцы сознательно приостановили наступательные сухопутные операции на Восточном фронте, давали понять, что они хотят мира с Россией. Их интерес состоял в том, чтобы прекратить гибельную войну на два фронта, перебросить свои части на Запад, против англичан и французов. Правда, спустя год, в 1918 г., германские условия мира окажутся весьма тяжелыми для России. Однако, к тому времени немцы продвинутся дальше на Восток, а российская армия перестанет существовать. Напротив весной-летом 1917 г. русский фронт удерживал половину всех военных сил немецкого государства… Однако, руководители ПСР поддержали идею коалиции с кадетами, а кадеты были сторонниками продолжения войны.
Почему же огромные популярные партии, называвшие себя революционными и социалистическими, отказались взять в свои руки управление страной, буквально подписав себе тем самым смертный приговор? В этом один из главных вопросов 1917 года.
Прежде всего, ни новые власти России, ни их эсеро-меньшевистские союзники не желали, чтобы революция в стране вышла за индустриально-капиталистические рамки. Партии социалистического толка вели при этом речь о переходе к социализму. Но лишь в далёкой перспективе. Так, лидер эсеров Абрам Гоц полагал, как свидетельствует эсерка Берта Бабина, что социализм в России возможен «не раньше чем через столетие». Русская революция, с их точки зрения, была в первую очередь политической, а не социальной. В её задачи входило не столько переустройство общества, сколько создание демократического государственного правления путём выборов в Учредительное собрание и принятия новой конституции. Решение всех основных социально-экономических вопросов (включая самый главный для России — вопрос о земле) надлежало отложить до этого времени. По мнению руководства умеренных социалистов, в России на повестке дня стояла буржуазно-демократическая революция, а делать её без союза с «демократическими элементами буржуазии» невозможно. Потому, с их точки зрения, было неправомерно всерьёз ограничивать частную собственность в промышленности или сельском хозяйстве без согласований с капиталистами и буржуазными партиями (кадетами). Правда, другой лидер эсеров, Виктор Чернов, считал возможным выйти за рамки буржуазно-демократических преобразований. Но он не имел внутри партии влияния, достаточного для проведения в жизнь своей линии.
Такую же нерешительную позицию умеренные социалисты занимали в вопросе о войне. Подобно большинству социал-демократов других воюющих стран, российские меньшевики и эсеры в принципе выступали за «всеобщий мир». Но тут же выдвигали оговорки, которые по существу были направлены на поддержку военных усилий «своих» правительств. Социалисты, вспоминал Церетели, делали «указания на трудности этой борьбы (за всеобщий мир. — Прим. ред.), на невозможность сепаратного выхода из войны, на необходимость поддерживать боеспособность фронта, пока стране угрожает вторжение врага». Считалось, что мир укрепит позиции кайзера Вильгельма, «главного врага демократии в Европе». Последствия возможной победы противников Германии — англичан и французов — пугали умеренных социалистов гораздо меньше. Данная позиция подразумевала «единение и сплочение всех сил перед лицом врага», в том числе и единение с русской буржуазией.
Выдвигался и такой аргумент: «Раз самое главное для России — добиться демократии, то никакие существенные вопросы не могут решаться до созыва всероссийского парламента — всенародно избранного Учредительного собрания».
Проблема заключалась в том, что идеи представительной демократии (Учредительного собрания) не имели в обществе глубоких корней. Такие идеи пользовались поддержкой большой части интеллигенции. Но в то же время они были малопонятны крестьянам, рабочим и солдатам, в отличие, например, от вопросов о земле, мире, продовольственном снабжении городов. Когда демократические социалисты (и либералы) заявляли о формировании парламентской демократии, как о первоочередной и главной задаче революции, вряд ли это добавляло им популярности. Тем более, когда данный вопрос еще и увязывался с необходимостью задержки решения вопросов о мире и земле, а так же с перспективами демократического развития всего европейского континента…
Но важнейшей причиной провала политики умеренных социалистов стала их «властобоязнь». Никто из лидеров эсеров и меньшевиков не имел опыта в управлении государством. И главное: ни у меньшевиков, ни у эсеров не было сильных лидеров, способных к решительному действию. Руководители ПСР Михаил Гоц и Григорий Гершуни (последний был крупнейшей политической фигурой, обладал гигантским, почти гипнотическим влиянием на людей) умерли до революции 1917 г. Это было равносильно тому, как если бы в 1917 г. большевики действовали без Ленина.
Наконец, умеренно-социалистические партии не были однородны. Внутри ПСР назревал конфликт между правым крылом, выступавшим за коалицию с буржуазией и леворадикальными течениями. Гигантская численность эсеров оказалась обманчивым явлением, несла в себе семена будущих расколов. Верхушка партии и значительная часть вступивших в нее представителей интеллигенции были настроены умеренно, нацелены на достижение социального компромисса между различными классами и партиями. Были и крайне правые элементы, сторонники диктатуры. С другой стороны обездоленные рабочие и крестьяне, вступившие в партию, все чаще поддерживали крайние революционные требования — немедленный мир, передачу земли сельским общинам, а заводов — трудящимся. В таких условиях центр партии во главе с Черновым пытался проводить компромиссную линию, чтобы любой ценой не допустить раскола. Это было стратегической ошибкой.
ПСР состояла из совершенно различных по своим интересам и взглядам, непримиримых групп и лидеров. В ней были и сторонники власти Советов (а так же мира и немедленного передела земли) М. А. Спиридонова и П.П. Прошьян (будущие лидеры левых эсеров) и приверженцы олигархической диктатуры (а так же войны и откладывания земельной реформы) — Б. В. Савинков и А. Ф. Керенский. Сохраняя единство (мнимое, как показали последующие расколы), партия не могла ни решиться на первое, ни осуществить второе. Но, других вариантов катившаяся вперёд революция не оставила. Поэтому, несмотря на колоссальное влияние в обществе, ПСР оказалась буквально парализована. У меньшевиков тоже существовали борющиеся между собой фракции.
Результатом политики коалиции с буржуазией стала ситуация, когда правительство не хотело решать насущные проблемы страны, а эсеровско-меньшевистское руководство Советов не желало принять ответственность за их решение на себя. Лидер эсеров А. Гоц говорил: «На нас идёт напор с двух сторон. Слева большевики травят 10 „министров-капиталистов“, требуя, чтобы мы остались без союзников и скатились им прямо в пасть. Справа заговорщики, монархисты, мечтающие о военном диктаторе, о генерале на белом коне». Тем не менее, он призывал «не отступаться от коалиции, а обеими руками за неё держаться».
